У гордого осетина от таких слов, чуть не поехала крыша. Он выругался на осетинском:
-Джарон топ. Ай де мадэ шиза!- -Старый х...й. Е..ть твою жопу.- И бросился на полковника. Его скрутили. Закрыли в модуле, который использовали как офицерскую гауптвахту.
Вечером, когда стемнело Худалов подозвал к двери солдата своего взвода, который стоял на часах. Оглушил его ударом кулака, взял оружие и ушёл в горы. Пропал. Словно в воду канул.
Через два месяца поползли слухи, что он у духов.
Потом особисты доводили до офицеров информацию, что командованием Худалова находится отряд из десяти — двенадцати дезертиров, который активные боевые действия против афганских правительственных войск и подразделений 40-й армии.
Выпускник Алма-атинского общевойскового командного училища, он всегда грамотно готовил проведение операции.
Его группа действовала, как небольшое диверсионное подразделение. Переодевались в советскую военную форму, снимали часовых и обстреливали заставы.
В военных городках развесили сдвоенные фотографии, где вверху стоял бородатый мужчины в чалме и с тяжёлым взглядом из под густых, насупленных бровей. Внизу снимка располагалось фото молодого чернявого лейтенанта. Это был один и тот же человек- Казбек Худалов.
Его отряд действовал до осени 1988 года. Последний раз его видели в районе Баграмского перекрестка, где он обстрелял афганские посты. Но уже зимой его след затерялся в горах Панджшера.
Но были и другие примеры.
Под Кандагаром попал в засаду лейтенант Смыслов. Отбивался от духов до последнего патрона. Когда понял, что плен неизбежен, подорвал себя гранатой.
"Черный тюльпaн" доставил в родной Липецк холодный цинк. Остатки изуродованного и изорванного тела были завёрнуты в плащ- палатку.
* * *
Вооруженные моджахеды сидели около открытой площадки, на которой разворачивалась незатейливая игра.
Из оружия у них были английские винтовки Ли-Энфельд и автоматы АК-74. Большинство были одеты в традиционную афганскую одежду- длинную рубаху навыпуск, мешковатые брюки, не достающие до щиколоток, и обычный для моджахеддинов коричнвый жилет.
Поверх одежды грудь и талия обмотаны шарфом. Обувь – кожанные сандалии местного прозводства. На головах – тюрбаны, меховые шапки и кепки.
Несколько десятков моджахедов на лошадях носились по площадке, подгоняя животных криками и плетьми. Каждый всадник стремился завладеть обезглавленной козлиной тушей, которая постоянно переходит из рук в руки. Конские копыта поднимали клубы пыли, за которыми очертания людей временами почти терялись. Это бузкаши, или козлодрание.
Всадник с козлиной тушей в руках выскочил за пределы площадки.
Раздался крик. Всадник повернул голову и увидел, что на прямо на него хрипя от ярости и сверкая глазами, несётся всадник на чёрном жеребце. Что-бы смягчить удар, он автоматически выбросил перед собой руку, сжимавшую тушу козла. Но его противник со всей силы ударил его по руке плетью, и сломал ему запястье.
Туша выскользнула из обессиленных пальцев. Чёрный всадник подхватил ее у самой земли и помчался вперед, в то время как его соперник таращился на свою, так странно повисшую, руку.
Но впереди всадника с козлиной тушей уже ждали вставшие стеной улюлюкающие и что-то громко кричащие всадники. Чужие руки вновь вырвали у него тушу, и опять всё началось сначала.
Туша снова и снова переходила из одних рук в другие, терялась в визжащей неистовой толпе коней и людей. Наконец чёрный всадник вновь завладел чёрной от грязи тушей и помчался с нею прочь.
Его лошадь била копытами по серой пыльной земле. Из груди уже рвался победный крик, но тут большая ладонь внезапно ухватилась за шкуру и швырнула тушу животного в очерченный круг.
Пленные наблюдали за схваткой, сидя у стены. Мимо прошёл вооруженный Абдурахмон, покосился на них злым глазом. Бросил:
-Смотрите! Будете плохо себя вести, в следующий раз сыграют вашими головами.
* * *
Канат целыми днями сидел у стены и качался из стороны в стороны.
Он погрузился в себя и свою болезнь, совершенно не обращая ни на кого никакого внимания .
Когда охранники били его плетью, пытаясь выгнать на работу он лишь громко смеялся.
-Я, боюсь оставаться здесь. - говорил Канат шепотом.- Но ещё больше я боюсь возврaщения. Очень боюсь!
В его глазах тоска перемешaлaсь со стрaхом.
* * *
В августе 1983 года в Пешавар приехала Людмила Торн, американка русского происхождения, сотрудница правозащитной организации "Дом свободы" .
Она изъявила желание встретиться с бывшими солдатами Советской армии, попавшими в плен.
Встреча состоялась в Бадабере, в лагере.
Утром 30 августа Людмила Торн приехала в лагерь с группой телеоператоров одной из информационных программ, пользующейся большой популярностью.
Их отвели в глинобитный домик, стоящий на отшибе. На полках и на полу стояли ящики с боеприпасами и оружием. Судя по всему помещение использовалось, как склад вооружения и боеприпасов.
Группу сопровождал Абдул Рахим, представитель партии «Джамиат».
Он потребовал, чтобы здесь никто не курил. Потом провел всех в большую брезентовую палатку, в которой на помостах с убогими ковриками сидели несколько моджахедов, скрестив жёлтые пятки. За малюсенькими оконцами ревел ишак.
В приоткрытый полог палатки с кухни проникали запахи подгоревшего масла, пережаренного лука. Стоял стойкий запах выгребной ямы...
Потом привели троих молодых людей, которые явно не были похожи на афганцев. На них были одеты шаровары и длиннополые навыпуск рубашки защитного цвета— камис.
Это были Николай Шевченко, Михаил Варварян, Володя Шипеев.
Первым вошёл Шевченко.
Они увидели перед собой стройную женщину среднего возраста. У неё было тонкое лицо, ложбинка груди, у которой обрывался загар.
Блестящие волосы цвета платины, голубые глаза. Прядка волос над загорелым лбом. Женщинa былa одетa в длинную юбку.
В палатке стоял непривычный запах духов.
Шевченко задержал взгляд на её высокой, обнажённой шее. И с трудом отвёл глаза.
Потом Людмила Торн часто вспоминала лица этих ребят, судьбы которых уже успела поломать афганская война. На первый взгляд обыкновенные парни, с одинаковым прошлым: школа, ПТУ армия, Афганистан, плен...
Беседа шла трудно, пленные солдаты поначалу были угрюмы и неразговорчивы.
Бывший рядовой Варварян представился ей Арутюняном, а Владимир Шипеев – Матвеем Басаевым. Выглядел он совсем мальчиком: пушок над верхней губой, на щеках румянец, лоб в веснушках, пушистые брови над синевой глаз.
Единственный, кто не стал скрывать свою фамилию, был угрюмый бородач. Назвал своё имя- Николай Шевченко. Был он был худой, очень худой. На вид старше всех. Да и взглядом отличался. Тяжёлый взгляд... Мало кто мог долго смотреть в его глаза.
Шевченко сел перед ней на пол. Спросил.
-Ты хочешь узнать, как я оказался в этом дерьме?
Поднял нa женщину воспалённые глaзa.
- Есть закурить?
Густые чёрные ресницы вокруг них едвa заметно вздрагивали.
Щёлкнув зажигалкой, выдохнул струю горького дыма.