Однажды в баре
Я бывала в этом баре нечасто, но всегда натыкалась взглядом на парочку странных посетителей: старика и старушку. Они приходили не вместе, их приводили их дочери. Высокий, но при этом кажущийся приземистым из-за общей дряблости фигуры, старик пылал жаждой жизни. Он всё время с кем-то спорил, яростно, далеко не всегда добро подкалывал людей и бармена, опираясь грудью на стойку бара и тряся одутловатыми щеками на, в общем-то, худом лице. Старушка, напротив, была тихой маленькой, сухонькой, настолько крохотной, что коротко стриженная седая копна на голове, казалось, сама по себе плыла в воздухе, когда она передвигалась по залу. Но она много и не передвигалась, а тоже, в основном, сидела за стойкой. Так они и коротали время, пока их дети развлекались на танцполе в соседнем помещении. Обычно они сидели не рядом, а через пару-тройку людей друг от друга. Когда старик сотрясал воздух очередной гневной тирадой (он всегда с легкостью находил собеседников), независимо от темы, старушка молча качала головой. Шум она не одобряла. Я садилась рядом и исподтишка наблюдала за такой хрупкой и прелестной старостью. Ею нельзя было не любоваться, настолько она была паутинно-тонка и при этом изящно благородна. Пару раз мы даже перекинулись несколькими фразами. Но старушка любила наблюдать за стариком. Что-то в нем её притягивало. И это было мне непонятно. Вечно язвительный, багровеющий пятнами, брызжущий слюной в порывах сарказма, он порой был похож на пошатывающийся ходячий труп, по крайней мере, являл собой образец нездоровья крайнего. Они различались, как сами жизнь и смерть. И это не просто сравнение. Всё чаще, проходя как бы ненароком, мимо старика, я ощущала исходящий от пылающего эмоциями человека странный холодок. Он скользил по коже, вызывая мурашки. Казалось, если в этот момент старик вдруг обернется и посмотрит мне в глаза, я увижу жуткую потустороннюю черноту могилы. Согласна, фантазия порой может сыграть дурную шутку, но тут внутри у меня помимо воли зарождался какой-то непонятный, необъяснимый метафизический страх, я старалась проскользнуть мимо поскорее. Около старушки же, наоборот, было очень приятно находиться, просто сидеть рядом. Так что если бы вдруг сказали, что в баре есть мертвец, я сразу, автоматически, повернулась бы в сторону старика, хоть что ты делай! И мне было совершенно непонятно - что старушка находит в нем, что смотрит туда с таким теплом. Однажды я пришла позднее обычного и увидела, что они... танцуют. Старик и старушка медленно покачивались, придерживая друг друга, под музыку, что негромко доносилась из настенного радиоприемника бармена. Вероятно, это было что-то из времен их молодости. Старик был непривычно тих и галантен. Впрочем, ненадолго. Уже через несколько минут, леди сидела на обычном месте, а он вновь «рвался в бой» с очередным случайным оппонентом. Я не выдержала. - Как вы можете... Не надо с ним танцевать! Он же мертвец! - совершенно нетактично, эмоциональным выплеском, шепнула я ей прямо под седую прядь над ухом. - Мертвец?! - старушка аж приподнялась. В таком гневе я её ещё не видела, - кто здесь мертвец! - Тс-с-с, - зашипела я. Мы привлекали внимание. - Он не мертвец! - продолжала старушка уже тише, в глазах едва слезы не закипали. - Ладно-ладно, - закивала я. Было очень неловко, в тот вечер я быстро ушла. Все свои ощущения неупокоившейся смерти списала на дневную усталость на работе.
Зато на следующий день, едва я переступила порог бара, обнаружила, что прямо у двери, под зеркалом, старушка уже ждала меня. Схватив цепко за руку, отвела в сторонку. В полутемном уголке быстро зашептала-заговорила: - Я знаю, я чувствую, здесь есть смерть. Я ведь и сама уже совсем рядом с ней, чувствую её хорошо. Здесь есть мертвец. Но это не может быть он! Он такой живой! Возможно, это я? Послушайте, я читала, что умершие люди, бывает, ходят среди нас, когда не понимают, что они умерли. Но едва стоит им или кому-то ещё это понять - они тут же рассыпаются легкой дымкой и возносятся вверх. Это ведь так? Ошеломленная я смогла лишь кивнуть, ещё не вдумавшись толком в смысл услышанного. А старушка продолжала шептать мне в ухо, её дыхание щекотало и обдавало легким ароматом корицы, а сухая кожа едва уловимо благоухала розовым мылом. - Я всю ночь думала... Если здесь есть мертвый, значит он не знает, значит надо ему помочь. Негоже мертвецам ходить среди живых, вы согласны? Я снова кивнула, не понимая, к чему ведет старушка. Она отстранилась. В глазах блеснул грустный огонек. - Но это не он. Я сказала ему осторожно, а он рассмеялся, не исчез, не улетел...Посмотрите, он живет! Он пылает жизнью, - усмехнулась ласково в сторону старика, который в отстаивании своих истин умудрялся перекрикивать музыку, - если тут и есть труп, то это я, поняла это! Воплощенный покой. И если я мертвец - зачем я здесь?..