Де Барбье сел на стул и закрыл лицо руками.
- Невероятно… - пробормотал он.
- Судя по всему, вас уверили, что бедный ребенок бесследно исчез? - сухо спросил Атос.
Де Барбье кивнул.
- И уверял вас в этом де Лавальер.
Де Барбье снова кивнул.
- Великолепно! - тоном глубочайшего удовлетворения произнес Атос. - Не скрою, я очень ценю вашу откровенность… герцог.
- Как и я вашу, - огрызнулся герцог. - Что, по-вашему, я должен был делать, когда сначала вас видят в ту самую ночь в лесу, а потом маркиз говорит, что уже несколько дней не видел виконта?
- Спросить меня.
- Я спрашивал. Вы не ответили.
- Но вы…
- Я спросил, где виконт, вы сказали… нет, вы ничего не сказали, вы в ответ спросили, зачем мне это знать.
- Разумеется, - сухо ответил Атос. - Это мой воспитанник, и я один несу ответственность за него.
- Как я должен был трактовать ваш ответ, если у меня были причины думать, что, возможно, вы причастны к убийству!
- Господа, - вмешался Портос. - Это все безумно занимательно, но скажите, что делать с… с этим? Вы ведь, де Барбье, должны убедиться, что не закралось никакой ошибки, так ведь?
- В самом деле, - произнес де Барбье. - Я должен знать все, чтобы посвятить Его Высочество в произошедшее. Рассказывайте, маркиз. Рассказывайте нам все. Вы не спасете себя от костра, но, может быть, Господь помилует вашу душу.
- Я могу принять его исповедь, - вмешался Арамис. - Я священник.
- Но тогда вам придется нарушить ее тайну.
- Нет, если вы будете слышать все то же самое, что и я. Тайна будет нарушена, только если я расскажу кому-то ее содержание, а в этом не будет надобности.
Де Лавальер снова расхохотался.
- Вы были таким милым юношей тогда, под Ла-Рошелью! - выкрикнул он. - Кто бы мог подумать, что…
Арамис улыбнулся самой неприятной своей улыбкой.
- Говорите, - приказал он. - Иначе я передам вас в руки инквизиции.
Де Лавальер несколько секунд помолчал, затем склонил голову.
- Отпустите мне грехи, святой отец, ибо я великий грешник, - произнес он, наконец.
Потом Арамис часто слышал этот голос в кошмарных снах. Содержание исповеди навеки врезалось в его память, и через десятки лет он мог дословно повторить все, что было произнесено этой ночью де Лавальером.
Атос ошибся в своем расследовании - погибших было куда больше. Де Лавальер начал свою охоту сразу же после возвращения из армии. Никто не мог его заподозрить, да кто бы и задумался о пропаже крестьянских детей, если зачастую сами родители были рады исчезновению лишнего рта?
Потом де Лавальер сделал ошибку, похитив герцога де Круажа. О смерти малыша заговорили - впервые за все эти годы преступление де Лавальера было обнаружено.
- Я не успел его спрятать, - осклабился он, глядя на Атоса. - Какого черта вы делали на той дороге поздней ночью? Вы испугали меня!
Жуткий рассказ продолжался. Де Лавальер подробно описывал свой испуг и страх разоблачения. Он упомянул о том, что почти потерял сон и аппетит, думая о том, как избежать разоблачения. Наконец, он придумал идеальный, как ему казалось, план, который должен был отвести от него любые подозрения…
- Нет, - хрипло произнес Атос. - Вы же не могли… Нет.
Вместо ответа де Лавальер снова рассмеялся.
- Так это была она?..
Бившийся в конвульсиях смеха де Лавальер кивнул.
- Арамис, - позвал Атос. - Где ребенок?
- Я отдал его охраннику. Что случилось?
Атос повернулся к де Барбье.
- Мне показалось, что спасенный нами ребенок - Луиза де Лавальер, но я решил, что это невозможно.
- Господи, - прошептал де Барбье. - Но это же невозможно!
- Продолжайте, - велел Арамис. - Итак, вы решили пожертвовать собственной дочерью для того, чтобы отвести подозрения от себя. Дальше.
- Дальше… дальше мне снова помешали. - Де Лавальер с ненавистью посмотрел на Атоса. - Маленький ублюдок.
- Вы не справились с ним, - ответил Атос, - потому что он был послан судьбой, чтобы спасти вашу дочь от вас.
- Довольно, - произнес Арамис. Он подошел к де Лавальеру, положил руку ему на голову и зашептал молитву. Закончив, он отошел в противоположный конец залы, отведя с собой Портоса.
- Что теперь? - спросил Портос. - Передадим его в инквизицию?
- Думаете, надо? - ответил Арамис, ощущая сильнейшую тошноту, так что пришлось открыть окно, чтобы впустить свежего воздуха. Портос растерянно посмотрел на него, но тут раздался крик де Барбье. Резко обернувшись, Арамис увидел лежащее в темной луже тело де Лавальера. Удушливой волной по комнате разошелся запах свежей крови.
- Идеально, - резюмировал Арамис.
Он осторожно, чтобы не запачкать обувь, подошел к телу и вытащил из стиснутого кулака маркиза кинжал, затем обтер его и сунул в ножны - он любил этот клинок.
- Что вы наделали, Арамис… - простонал Портос. - Он так легко отделался!
- Я создал легенду.
Де Барбье пренебрежительно хмыкнул.
- Арамис совершенно прав, - откликнулся Атос. - Подумайте, какое будущее ждет жену и дочь де Лавальера, если это все получит огласку. Нет, мы не должны этого допустить. Надо подумать, как объяснить все случившееся.
- Не вижу поводов для раздумий, - сдавленно произнес Арамис, которому от запаха крови становилось все хуже.
- Это, - он ткнул пальцем в лежащее на полу тело, - храбрый любящий отец, отдавший свою жизнь за спасение дочери, боровшийся с похитителем не на жизнь, а на смерть.
- Что же похититель?
- Сами придумайте, мало ли трупов в Блуа. Простите, господа, я вас оставлю на минуту.
Во дворе было прохладно. Арамис с наслаждением вдохнул чистый воздух, пытаясь успокоиться.
Он присел на каменный порог, вытянув ноги.
У ворот послышался шум. Выглянув из арки дверей, Арамис с удивлением увидел приближающуюся мадам де Бальдри все в том же синем платье.
Он поспешно вскочил.
- Мадам, - поклонился он. Она явно не ожидала увидеть кого-нибудь и отшатнулась в испуге.
Тяжелое молчание длилось долго.
- Мне нужно видеть герцога де Барбье, - наконец произнесла она, и Арамис внезапно все понял.
- Вы хотите заявить, что когда был убит герцог де Круаж, ваш любовник провел у вас всю ночь до самого утра, поэтому он никак не мог оказаться в лесу. Донос же написан братом вашего покойного мужа, которому вы сделали глупость признаться во всем на исповеди. Бедняга ревнует вас к памяти покойного.
Она глухо застонала и прикрыла глаза ладонями.
- Вашему любовнику больше ничего не угрожает, - как можно мягче произнес Арамис. - Все обвинения с него сняты. Уезжайте, мадам, не давайте пищи лишним пересудам, вам ведь еще жить в этой чудной провинции, где так много значения придается соблюдению приличий.
Повинуясь какому-то импульсу, он взял ее за руку и отодвинул пышнейшие кружева.
Даже в неверном свете факелов были хорошо видны старые шрамы, опоясывающие тонкие запястья.
- Ваш покойный муж оставил о себе глубокую память, мадам. Уезжайте, пока никто вас не увидел, я не в счет. Ваш любовник был готов пойти на костер, но не выдать вас. Он не самый лучший человек на свете и не самый добрый, но на пытки, - Арамис кивнул на ее запястье, - он не способен.
- Я хочу убедиться в том, что он свободен, иначе я никуда не уйду.
Арамис вздохнул.
- Арамис, где вас черти носят! - Атос вырос у него за спиной как по мановению волшебной палочки. - Мы вас уже… О. Мадам?..
- Вы представляете, Атос, есть женщины, которые мне не верят, - пожаловался Арамис. - Вот, например, мадам де Бальдри.
Он хотел еще что-то сказать, но понял, что его не услышат. Арамис пожал плечами и отвернулся. За его спиной что-то происходило, он был готов поклясться, что там идет ожесточенный спор, хотя не было произнесено ни слова. Наконец, он услышал цоканье каблучков по камням двора, а Атос хлопнул его по плечу.