— Есть, директор компании, из которой меня уволили. Но он ни разу не проявлял ко мне знаки внимания и вообще улетел три дня назад отдыхать за границу, — мои плечи опустились. — Это явно не про него…
Аида Григорьевна задумалась.
— Давай уточним, при каких обстоятельствах вы начнете общаться.
Она вытащила еще одну карту.
— Оп! — радостно воскликнула она. — Сейчас все становится на свои места. Судьба вас сведет у воды.
— Что? — мой рот округлился вместе с глазами, и выражение лица наверняка напоминало комичный смайлик.
— Да. У воды. До конца года. Все получится, вот увидишь! — Аида Григорьевна закусила губу и довольно постучала ладонями по столу. — Я знала! Знала, что скоро у тебя все наладится. Мужчина решит все твои проблемы, милая. Как только судьбоносная встреча произойдет — звони!
Через десять минут, в шокированном состоянии, я стояла на остановке в ожидании автобуса. В воздухе кружились мелкие снежинки. На магазинчиках мерцали разноцветными огоньками гирлянды, люди спешили, кто куда, двери в супермаркеты не закрывались — покупатели заходили с пустыми руками, а выходили с набитыми пакетами. Проезжающие машины ловко катились по заснеженной колее, сверкая включенными фарами.
С наличкой, которую хватит только на хлеб и еще по мелочи, в новых, но уже потерявших вид, сапогах, коротком пуховике, с отмерзающей пятой точкой, впервые за долгое время я чувствовала себя счастливой.
Через пять минут от улучшившегося настроения не осталось и следа. Поднявшись на две ступеньки в забитый людьми, как селедками в бочке, автобус, я остановилась. Потому что дальше продвигаться было некуда. Сзади меня продолжали забираться люди, которым тоже очень хотелось домой. Внезапно кто-то со всей силы наступил на мою юбку, стянув ее с моего замерзшего зада. По салону разлетелись смешки. Некоторые свидетели моего конфуза зашлись в нескрываемом хохоте. Я в гневе обернулась на пассажира, поднявшего мою юбку с пола и пытавшегося натянуть ее обратно на мой зад. Да, я была в черных шерстяных колготках, местами закатавшихся. Но это не отменяло позорной ситуации.
— Что вы делаете?! — прогорланила я не своим голосом, задыхаясь от возмущения. — Прекратите!
Очкастый мужик заметно сконфузился. Неловко он убрал одну руку с пояса юбки, а другой все еще придерживал ткань.
— Да уберите свои руки! Вы что, меня лапаете?! — я хлопнула по пальцам очкарика, и тот поспешно отнял вторую руку.
Юбка снова свалилась на пол. Через открытую дверь дунуло морозным воздухом. Я нелепо нагнулась за юбкой и тут же почувствовала, как моя попа наткнулась на что-то подозрительно твердое.
— Вы еще и извращенец! — выплюнула я, подхватила юбку и натянула ее на себя.
— Ч-что? — заикаясь, начал очкарик, пристыжено сделал шаг назад, но сзади его пихнул пассажир, висящий на последней ступеньке.
От этого очкарик снова подался вперед и чуть не задел губами мое лицо. Мои щеки яростно запылали. Да что он себе позволяет!
— Я напишу на вас заявление за домогательство!
— П-простите, я не хотел! Это всего лишь телефон. К-клянусь вам! Й-й-я не изв-вращенец! — лицо очкарика было красным, как у рака.
— Ну че вы там, долго еще будете пререкаться?! Продвиньтесь вперед! Я не могу закрыть дверь! — выглянул из кабины разозлившийся водитель.
Я, едва сдерживающая слезы негодования, очкарик, шепчущий извинения, и третий пассажир, болтающийся на последней ступеньке, сделали шаг вперед. Дверь с треском закрылась. Автобус покатил в сторону моего дома.
Домой я прибыла в скверном расположении духа. Мало того, что опозорилась на весь автобус, замерзла, не зашла в магазин за продуктами, так еще и очкарик ехал до моей остановки, а потом плелся сзади в мой район!
— Нет, ну что в городе мало домов? Почему ему приспичило еще и идти следом за мной? Он что, сталкер?! — ревела я в трубку бабушке Зине.
— Подожди, детка, почему же сталкер?— бабушка прокашлялась. — А хто, собственно говоря, такой этот сталкер? Я все еще плаваю в ваших молодежных сленгах.
Я сняла с себя убогого вида юбку, свитер, стянула колготки и, прижимая к уху телефон, двинулась в ванную. Поменяла лоток Семену, тщательно вымыла руки с мылом и перевела разговор на громкую связь.