— Р-р-р, мяу, — недовольно пробурчал Семен, подгоняя меня к опустевшим мискам.
— Щас-щас, дорогой, — сказала я своему персидскому другу с приплюснутым носом. — Вот тебе свежий корм. Кушай.
Семен тряхнул серой шерстью и принялся аппетитно поглощать коричневые квадратики.
— Извини, бабуль, отвлеклась.
Бабушка закряхтела.
— Я уж думала, ты забыла, что мы говорим по телефону. Так что там твой сталкер?
— Ба, он не мой! Сталкерами называют странных типов, которые преследуют незнакомых или знакомых людей. Ну, типа того.
— А-а-а, — протянула бабушка. — Кажется, припоминаю фильм один. Только там девушка преследовала парня, который был влюблен в ее подругу. А подруга об этом не знала. Как же он называется…
Тем временем я сняла бюстгальтер, надела домашнюю футболку, шорты и высокие носки в бледно-рыжую полоску. В стенах любимой однокомнатной квартирки, пусть даже не моей, все беды уменьшались в масштабности.
— «Одержимость»! Вот, точно. Он называется именно так. Посмотри как-нибудь.
— Хорошо, бабуль.
Я открыла холодильник и уставилась на полупустые полки. А, может, не есть, а сразу лечь спать, как Даша Букина из телесериала «Счастливы вместе»? Десять вечера все-таки. Но желудок выразил недовольство звучным ворчанием. Я взяла два яйца, поставила сковороду на плиту, плеснула на дно подсолнечное масло и принялась жарить. Взгляд выхватил одинокую помидорку. Помыла под краном, порезала и отправила на сковороду, накрыв крышкой.
— Еще есть новости?
Рассказывать семидесятитрехлетней женщине о потере работы не хотелось. Зачем расстраивать? Поэтому я выпалила:
— О, да никаких! Все отлично.
— Как день рождения будешь отмечать?
Я смутилась.
— Не думала пока об этом, — я налила кипяток в кружку с пакетиком травяного чая.
Производитель обещал экзотический вкус манго и маракуйи. Что ж, посмотрим.
— Сегодня двадцать пятое декабря. А двадцать восьмого у тебя день рождения. Сколько еще тебе надо времени на раздумья? — с ноткой возмущения проговорила баба Зина.
Она всегда на лету чувствовала ложь или недоговоренность. Перекладывая готовый ужин на тарелку, я третьим глазом во лбу видела проницательный взгляд серых, как у меня, глаз. От бабушки не утаить. Но я постараюсь.
— Ба, ну пойдем с Маришкой сходим куда-нибудь посидим.
Марина Собачкина — моя лучшая и единственная подруга со школьных времен. Бок о бок мы прошли через огонь и воду, а, вернее, через учебу в школе, потом в универе. Потом я устроилась в бухгалтерию, а Маришка вышла замуж и нарожала троих детей. Наши дороги стали параллельными, но регулярно пересекались.
— Не дури мне голову, Кудряшка, — сказала бабушка и чем-то зашелестела. — Маришка твоя сроду не пойдет никуда. Теперь, пока малышня не вырастет, она из дома носу не кажет.
Я цокнула. Ничегошеньки от нее не скрыть. Я взяла последний ломтик хлеба и макнула его в жидкий желток. Ужин оказался простым, но вкусным. Семен доел корм, напился молока и вальяжно разлегся на ковре у меня под ногами.
— Тогда отпраздную одна.
— Жениха-то так и не завела? — задала баба Зина вопрос, который я меньше всего хотела услышать.
Почему, когда есть тема, которая нас беспокоит, мы постоянно слышим наводящие вопросы? То на работе замужеством доставали, то дома. Нигде не спрячешься.
— Не встретился еще. Попозже.
— Куда уж позже? И так уже в девках засиделась, — недовольно возразила бабушка, снова неприятно зашелестев.
— Еще посижу, куда спешить. А чем ты там шелестишь?
— Конфетами. Приезжай ко мне, голубка. Неча там одной тухнуть. Погуляем по Заринску, подышим свежим воздухом. У вас-то воздух сплошь загазованный.
Я едва не подавались. Проглотив чай, сказала:
— А говоришь, не разбираешься в молодежных жаргонах! Баб, ладно, надоело ходить вокруг да около. Не смогу я приехать к тебе в этот раз. Меня с работы уволили.
Бабушка сокрушалась еще четверть часа, после чего мы распрощались. Я вымыла посуду, приняла душ, подготовила диван ко сну и легла. Семен запрыгнул ко мне и лег в ногах. Так и прошел этот ужасно тяжелый день.