- Пожалуй, это справедливо. Думаю, мне удастся смириться с этим.
- Зачем это нужно? - огрызнулась она. - Я просто объясняю тебе, что живу, как хочу. Мне уже не двадцать лет.
- А выглядишь на двадцать в таком наряде. - Его лицо внезапно озарила редкостная, лучезарная улыбка, перед которой ее оборона каждый раз неизбежно рушилась. Он протянул ей руку. - Ну вот, я притащился...
- Притащился? - Касси невольно рассмеялась. - Так-то ты тащишься?
- На большее я не способен, - заверил он и коснулся ее руки. - Мир?
Касси вложила свою руку в его и недоверчиво спросила:
- Ты о чем?
- О перемирии. - Его рука сжала ее пальцы. - Брось ты эти краски, Касси. Пойдем поужинаем вместе.
Она освободила руку.
- Нет, я непременно хочу сегодня же начать красить стены.
- Займись этим завтра, - не сдавался он.
Касси сделала вид, будто обдумывает его слова.
- Ну, хорошо, - ответила она наконец. - Только тебе придется подождать, пока я отмоюсь.
- Постарайся поскорее. - Он слегка подтолкнул ее к лестнице.
- Погоди, надо помыть валик и убрать стремянку...
Алек отобрал у нее валик и указал на дверь:
- Иди. Я сам это сделаю, но не воображай, будто я стану постоянно заниматься такими вещами.
Через полчаса они сидели в машине и ехали в Пеннингтон. Касси уже казалось, что жизнь не такая уж плохая штука.
- А где мы будем ужинать? - спросила она.
- У меня. - Он бросил на нее косой взгляд. - Мне привезли мебель, и я подумал, что тебе будет интересно увидеть, как все получилось.
- С большим удовольствием. Мне придется готовить?
- Нет. Я опустошил местную кулинарию.
- Гениально, - произнесла Касси и неожиданно зевнула.
- Тебе уже скучно? - сухо спросил он.
- Просто я немного устала, - ответила она с важным видом. - Я сегодня много работала. Но обещаю не заснуть за столом.
- Если заснешь, я возьму и отнесу тебя наверх, в постель.
За этим последовало молчание и ни один из них не нарушил его до тех пор, пока Алек не поставил машину под каштанами на площади.
- Я всего-навсего имел в виду, что уложу тебя в комнате для гостей, очень серьезно сказал он, отпирая красивую входную дверь.
- Разумеется. - Касси прошла мимо него, высоко подняв голову, и вдруг остановилась с возгласом восторга.
В прошлый раз она не обратила внимания на прихожую: тогда еще в ней не было ковра. Теперь здесь было очень уютно: над тумбочкой висело зеркало в золоченой раме, а огромный бронзовый вазон с плакучей смоковницей, гораздо выше Касси, стоял в простенке между полированными дверьми красного дерева, ведущими во врачебные кабинеты первого этажа. Она с удовлетворением заметила, что весь первый этаж был устлан ковром медового оттенка, который она советовала Алеку. В приемной стены цвета молочного шоколада оттенялись тяжелыми шторами из сурового полотна, свисавшими до пола с карнизов красного дерева. Кожаные кресла и уютные диваны стояли вокруг изящного орехового круглого столика; на нем были стопки журналов и засушенные цветы в китайской фарфоровой вазе.
- Отлично, - с восхищением сказала Касси. - Если бы мне пришлось здесь ожидать, чтобы мне сняли швы, я бы нисколько не трусила.
Посмеиваясь, Алек повел ее наверх по изящной лестнице в жилую часть дома.
- Будем надеяться, что и мои пациенты так же отнесутся к этому. Боюсь, что здесь менее шикарно: внизу-то я постарался, чтоб клиентам пыль в глаза пустить.
Касси с первого взгляда полюбила гостиную Алека. Большой потертый персидский ковер с бахромой, в нескольких местах сильно истоптанный, создавал уют в этой загроможденной комнате. Пара вольтеровских кресел с потертой кожей; еще пара, как и диван, с льняной в полоску тканью; низ штор лежал на полу, будто их неточно отмерили; камин загораживала кожаная ширма; на каминной полке стояли фаянсовые пивные кружки и французские часы с эмалью. Там же находились тумбочки с настольными лампами, телевизор, видеомагнитофон и внушительный музыкальный центр.
Касси молча осмотрелась, потом повернулась к Алеку:
- Это во вкусе твоей покойной жены?
Алек отрицательно покачал головой.
- Когда она умерла, я продал квартиру со всем, что в ней находилось. Эти вещи я покупал для дома в Рохемптоне. Кажется, надо что-нибудь сделать с этими шторами, они очень низко висят.
- А мне нравится так. - Касси прошла вслед за Алеком на кухню. Там у окна, выходящего в сад, стоял накрытый на двоих стол. Кухня была оформлена функционально и приятно для глаз: белые стены, сосновые полки и мебель, черно-белый кафельный пол и набор медных кастрюль, подвешенных к полке.
- Как у профессионального повара, - отметила она, но Алек покачал головой.
- Это бутафория. Готовлю я не часто, но пользуюсь французскими чугунками. Ты садись, чувствуй себя как дома, - добавил он и стал доставать блюда из холодильника.
- Спасибо. Приятно иной раз просто посидеть и понаблюдать. - Касси улыбнулась. - К тому же чувствую, что не часто удается видеть Алека Невиля в роли шеф-повара.
Алек положил батон хрустящего хлеба на деревянную доску и протянул Касси нож.
- Я никогда не мог похвастаться своей хозяйственностью. Порежь пока. Но на что-то я все-таки способен. Если уж очень понадобится, могу приготовить что-нибудь простенькое. Хотя не скрою, что больше люблю, когда это делает кто-нибудь другой. - Он улыбнулся и откупорил бутылку вина. - Наверно, надо было накрыть более торжественно: с парадным фарфором и при свечах, в столовой.
- Мне так гораздо больше нравится, - заверила его Касси и позволила ему положить ей ломтик окорока, кусочек пирога с дичью и ложку особого салата. - И кто тебя будет кормить, когда ты сюда переедешь, если ты не любишь сам готовить?
- В течение некоторого времени одна из уборщиц будет готовить ужин два-три раза в неделю. - Он пожал плечами. - В остальное время буду есть в ресторане или выходить из положения таким вот образом. Чем тебя еще соблазнить?
Касси с сожалением покачала головой. Тогда Алек вскочил и протянул ей руку.
- Прежде чем пить кофе, пойдем, покажу тебе верхний этаж. - Он повел ее смотреть три комнаты: сперва свою скупо обставленную спальню. В ней стояла большая двуспальная кровать и темные, строгого фасона шкафы; в спальне для гостей не было ничего, кроме большой латунной кровати; третья комната - Касси не помнила, чтоб в прошлый визит ее видела, - была совершенно пуста.