Я просто не успел спрятаться в укрытие, как мощный удар в голову сперва чуть не свернул шею, а еще один следом в грудь, заставил завалиться на спину, выбив дыхание. Застонав, я как сквозь вату услышал взрыв, а следом и чей-то вопль боли. Чтобы прийти в себя, мне потребовалось несколько драгоценных секунд втягивать пахнущего дымом и гарью воздух, после чего, перевалившись на бок, я попытался подняться на четвереньки, шатаясь словно бухой в хлам. В глазах все плыло и хотелось еще полежать, но неминуемая угроза и понимание, что меня могут вот прямо сейчас прикончить, действовали не хуже ледяного душа, заставляя двигаться, несмотря на протесты избитого и раненого тела. Привалившись к не раз спасавшему меня куску бетона, я на мгновение перевел дыхание и убедившись, что могу видеть более-менее нормально и ничего не двоится, краем сознания отметив сеть трещин на прозрачном пластике забрала шлема, выглянул из укрытия и сразу же нырнул обратно.
Впрочем, такая осторожность не понадобилась — никого живого я не увидел. После прекращения звона у ушах, стоны раненого доносились явно не оттуда, куда сныкался первый террорист, а из магазина неподалеку. Очевидно, граната взорвалась где надо и не только убила подстреленного террориста, но и задела осколками второго, высунувшегося из укрытия. Собравшись с силами, я поднялся и держа перед собой пистолет, пошатываясь, двинулся вперед — урода необходимо добить прежде, чем шок от ранения пройдет и приближаться к нему станет намного опасней. По стеночке подобравшись к выбитой витрине и стараясь не издавать много шума, я вздохнул и одним рывком наклонился, заглядывая внутрь и тут же всаживая пару пуль в стонавшее на полу тело, зажимавшее разбитый шлем. Пару раз дернувшись, террорист обмяк, а я переложил оружие в левую руку и приблизившись к трупу, принялся шмонать, не забывая оглядываться по сторонам.
Увы, но у этого урода оказалась лишь пара обойм к винтовке, никаких гранат или хотя бы аптечки. Второй труп был слишком разворочен взрывом осколочный гранаты, чтобы иметь что-нибудь полезное, так что я оставался с весьма скудным арсеналом и всего одной целой обоймой кроме той, что была в пистолете. Не лучшее снаряжение, чтобы воевать с толпой народу. Не особо надеясь на результат, я приподнял лежавшую неподалеку винтовку и нажал курок. Вполне ожидаемо, раздался только тихий щелчок вместо грохота выстрела. Отбросив бесполезную фигню в сторону, я только досадливо поморщился — чипирована на владельца.
Осторожно похромав к краю яруса и бросив короткий взгляд вниз, убедился, что террористы убрались с мест, хорошо простреливаемых с моей позиции, а ранее зажатые с разных сторон, мужики перешли в наступление, успев положить уже двух за прошедшие несколько минут, если судить по добавившимся на полу неподвижным серым телам, и отпрянул обратно. Похоже, здесь разберутся и без меня.
Тряхнув головой, я нахмурился — начинка шлема, как и брони, не работала, поврежденная ранее, заставляя рассчитывать только на свои органы чувств в оценке обстановки — и предварительно убедившись в отсутствии рядом врагов, присел на здоровое колено, после чего на пару секунд снял шлем, внимательно вслушавшись в доносившиеся звуки перестрелки. И действительно, на выстрелы внизу, наслаивался грохот оружия где-то на третьем ярусе.
Черт, да сколько же этих ублюдков здесь собралось?! И главное — в чем смысл?! Свое грязное дело они уже сделали, обеспечив несколько тысяч... десятков тысяч жертв только одним взрывом, зачем еще добивать раненых лично, когда большинство сами помрут или уже померли от кровопотери или ран? Конечно, убийство всех жертв теракта на этаже произведет гораздо более тяжелое впечатление на обычных обывателей, чем просто взрыв с кучей раненых, но выживших. А судя по всему, создание паники и волнений является прямой целью происходящего, но полиция и контртеррористические подразделения с военными тоже не являются идиотами и так просто этим ублюдкам смыться не дадут. Мне от этого не легче, но хоть какая-то надежда, что помощь на подходе.
За размышлениями и кратковременной передышкой, сам не заметил, как привалился к обломку боком и начал клевать носом, а в голове появилась небольшая легкость. Как только этот факт дошел до разума, я встревоженно встрепенулся и с трудом поднялся на ноги, только сейчас заметив, что правая сторона груди болит сильнее обычного, на фоне всего побитого тела. Опустив взгляд на нагрудные пластины брони, я уже без удивления отметил небольшую вмятину, от которой по материалу расходилась сеточка трещин, а в самом центре застряла пуля, почти пробившая защиту. Из-под нее сочилась неторопливыми капельками кровь, оставляя за собой темную дорожку.