Если Дан чего-то в жизни и не понимал, то компенсировал это поистине звериным чутьём и невероятной догадливостью. Пётр только головой покачал, удивившись, что парень, не зная, что такое логика, не читав Аристотеля, всё-таки догадался, о чём речь и как это применить. Сам Пётр-то Аристотеля читал. И не только его.
Когда ему было десять лет, номад нашёл его на равнине – совсем одного. Пётр, когда его спрашивали о прошлом, всем признавался, что напрочь забыл последний год своей жизни. До того он вроде как помнил семью и даже вспоминал, что учился где-то. Но упорно не озвучивал никаких подробностей.
Пальцы Стервятника были двумя обветренными скалами, с которыми время и ветер сотворили интересную метаморфозу – взяли и разломали. Возвышенности на равнине, в принципе, случались нередко, и все они были такими древними, что почти везде имелись проходы с красивыми названиями. Красота названия напрямую зависела от количества людей, нашедших там скоропостижную гибель от пули, зубов хищников – или по собственной глупости.
Например, был на равнинах Марчелики проход Адама Сони. Это был известный касадор и бандит. Он умел рисковать – и умел выигрывать. Однажды, отдыхая со своей бандой перед удобным проходом сквозь гряду, он поспорил с пленным ривом, что заберётся на скалу на самом краю обрыва, спрыгнет вниз и останется жив.
Конечно, ящик ячменного пойла, который он за сутки уговорил перед тем, как завести разговор с пленником, сыграл свою роль. Пока они заключали пари, рива за компанию тоже напоили – нельзя же «насухую» спорить…
По слухам, Адам Сони всё-таки забрался на скалу. По слухам к этому времени весь его лагерь уже спал. Касадор смело спрыгнул со скалы в сторону лагеря, протрезвев в процессе падения – и даже остался жив. Радостный, он прибежал в спящий лагерь, где никто его подвига не видел. А значит, и не мог подтвердить его победы в споре.
Раздосадовавшись, Адам нагрузился отборным солодовым спиртом, разбудил свою банду и пленника – и повторил фокус… С той лишь разницей, что во второй раз разбился насмерть. Больше в этом месте никто особо не погибал, а проход так и называют с той поры проходом Адама Сони.
Если уж проход называется Пальцы Стервятника, то будьте уверены – народу там полегло столько, что с жиру бесилось не одно поколение тех самых стервятников. Это место подходило для засады идеально. И потому часто использовалось бандами касадоров для быстрого обогащения путём изъятия ценностей у случайных прохожих – с последующим умерщвлением самыми разнообразными, но веселившими подонков всех мастей способами.
Две половинки некогда одной скалы и вправду напоминали узловатые пальцы то ли очень старого человека, то ли какой-то большой птицы. Внутренняя часть Пальцев Стервятника тремя уступами спускалась к земле. Сверху, метрах в двадцати, нависал уступ плато, а вверх возносились изъеденные временем склоны.
И поскольку номад Айвери, когда только прибыл несколько месяцев назад к Стеинхольвегу, угодил в засаду именно в этом проходе, то Дан был бы последним глупцом, если бы верил, что сейчас там их никто не ждёт. А потому и план придумал заранее.
– По прямой поедем я и Иоганн с Мигелем, – изложил он задуманное. – Все остальные прямо сейчас поедут к подъёму на плато, который находится к северу в двух милях отсюда. Всё ясно?
– Неясно! – сварливо ответил Бенедикт и посмотрел на клубящиеся на бледном небе облака. – Дан, ты нас в зенит собираешься гнать?
– Да, именно в зенит я и собираюсь вас гнать! И сам пойду под пули тогда же… – с тяжёлым вздохом ответил Дан. – И знаешь почему, Бен?
– Потому что ты долбанутый на всю голову? – вздёрнув бровь, предположил Пётр.
– Нет, Пит! Потому что никто в зенит не ожидает нашего появления! – сердито рыкнул Дан, сделав страшные глаза. – Потому что все вы считаете, что в зенит надо устроить сраную сиесту и носа из тени не показывать!
– Мама говорила, что от такого солнца может быть родимое пятно на всю рожу! – поджав губы, заметил Бен.
– Если я сто раз вмажу по твоей роже, тебе и зенит будет не страшен! – пообещал Дан. – Да и вообще…Ты и так от загара чёрный, как эфиопец. Худшее, что может с тобой случиться – ты сгоришь. Но если вы все считаете, что в зенит ехать нельзя, то и эти уроды будут так думать. Значит, и вас ждать не будут, и нам троим, кто попрётся в лоб, меньше набьют брюхо свинцом!..
– Умеешь ты воодушевлять! – уважительно крякнув, сказал Вольф. – Кто у нас будет в группе старшим?