- Анна, - тихо проговорил Владимир, - я тоже благодарен вам.
Он шагнул к ней и наклонился, мягко прикоснувшись горячими губами к уголку её рта. Анна чуть приоткрыла губы, Корф глубоко вдохнул и рванул девушку на себя, прижимая к себе и целуя эту необыкновенную золотоволосую фею.
***
Зацеловать, заласкать, залюбить до боли, до крика, до потери реальности, чтобы забылись все, кто был до него, кто хотел, кто смотрел на неё и на кого смотрела она. Только он, только для него. Владимир уже с трудом сдерживался от последнего движения, слушая как музыку стоны и тихие вскрики этой милой, прекрасной девушки, которая с невиданной смелостью приняла его ласки и его желания. Он оторвался от её губ и сильным броском завоевателя сделал её своей и… впервые в жизни получил подарок невинности.
- Аня… девочка моя. Что же ты промолчала?
Он замер и с восхищением посмотрел на её чуть раскрасневшееся лицо.
- Ты сердишься? Ты не думай… я ничего такого… я не буду… потом… я так хотела, чтобы ты… я так молила… но я не буду…
Владимир прикоснулся к её сухим, искусанным губам. Не буду… Я буду! И он медленно шевельнулся, чтобы услышать сокровенное «Володенька», что прозвучало в тишине ночи как признание в любви…
Утро несмело заглянуло в Анин номер и со смущением спряталось за старый раскидистый тополь, что рос во дворе, закрывая своими ветвями окна от любопытных глаз. Владимир открыл глаза и потёрся носом об Анино плечико. Смелая, гордая, совершенно ни на кого непохожая, умненькая девочка. Что сегодня ночью удивила его и своим безрассудством, отдавшись едва знакомому человеку, и своей чистотой, когда потом шептала ему что-то о своих мечтах и их свершении, перескакивая с фразы на фразу, путаясь в словах и заверяя его о том, что она никогда и ни о чём не пожалеет, что всегда будет помнить о том счастье, что он подарил ей этой ночью. Владимир прервал её сбивчивую речь очередным поцелуем, потому что никак не мог насытится, надышаться этой славной девушкой, подарившей ему несказанное блаженство.
- Аня, доброе утро, - тихо проговорил он, обнимая её стройное тело и проводя ладонями по мягкому животику. И получил в ответ тихий довольный вздох. Анна повернулась в его руках и стала рассматривать его лицо, будто старалась запомнить его черты этим утром, весёлые глаза, ямочку на подбородке, растрёпанные волосы и улыбку.
- Доброе, самое доброе утро.
- Какие планы?
- Никаких, - покачала головой Анна и вдруг вытянулась в струнку, распрямляя мышцы и потянувшись за руками. Владимир сглотнул и ощутил, как возвращается ночное безумство. Он легко лизнул горошинку соска и почувствовал, как Анна вздрогнула под ним. И опять она тихо прошептала «Володенька», и он забыл обо всём, кроме девушки, что оплела его руками и ногами, как гибкая виноградная лоза.
Владимир вышел из воды, громко отфыркиваясь и стараясь вытряхнуть солёную морскую воду из ушей. Он медленно подошел к скалам, где они с Анной решили отдохнуть, и увидел, что его девочка спит. Спокойно и ровно дыша. Владимир упёрся ногами и руками в песок над спящей феей и медленно опустился на её расслабленное тело. В следующий момент одинокий пляж огласил громкий девичий вопль.
- Что же ты так орёшь? - рассмеялся Корф, прижимая Анну к покрывалу и не сдвигаясь ни на миллиметр. - Так всех чаек погубить можно!
- Ты напугал меня! - весело фыркнула Анна. - Ещё и холодный, и мокрый! Я только уснула, а тут такое!
- Уснула? А что вы делали ночью, барышня? - пробормотал Корф, прикусывая мочку Аниного уха и захватывая стройные ножки своими коленями. Анна тихо вздохнула и опустила голову вниз. И Владимир опять понял, что эта сдавшаяся в его плен девушка одним своим покорным движением добилась того, чего никогда не удавалось и самым изобретательным его подружкам. Он снова и снова хотел её, здесь, на пляже на тёплом песке, в номере на горячей постели, в душе под тугими струями воды. Он хотел эту девочку так, как никого до этого! Что это? Безумство? Внезапное сумасшествие? Помешательство? Он и раньше знал ангелоподобных женщин с прекрасной фигурой, среди его коллег-актрис много красивых, чувственных, обаятельных женщин, по которым вздыхала добрая половина мужчин огромной страны. Но ни одна из них не вспоминалась рядом с этой молоденькой, покорной девочкой, что вызывала в нём такой ураган желания, выплескиваясь радугой наслаждения и неописуемого счастья. Он любил её неистово, яростно, вознося их обоих к только им известной вершине блаженства, заглушая её стоны и крики поцелуями.