--- Всё что там написано... чистая правда...
--- То есть... Шитао Хо не является вашим незаконнорожденным сыном, а усыновлён, после того, как вы вынесли его из пещеры Закарии? --- Изумился и покрылся мурашками Уильям Кэрроу.
Рыцарь Хо медленно кивнул.
--- Тогда ваше генетическое сходство...?
--- Счастливое совпадение... Оно и натолкнуло меня на ложь о родственных узах...
--- Допустим... , --- Кэрроу сглотнул. --- В этом нет никакого преступления! Вы вольны усыновлять кого угодно!
--- Да так. Но сам Шитао считает меня своим родным отцом. Я сделал его наследником всего, чего имею: состояния и титула. И это может быть оспорено, если узнают, что между нами нет кровной связи. И тогда мой сын станет... рабом, --- как то очень спокойно, но страшно закончил Тайбай
--- Есть кто-то, кто может оспорить завещание?
--- У меня есть дядя - младший брат моего отца. По крайне мере был. Он пропал много лет назад. Притом факт его смерти не подтверждён. В свою очередь у него могут быть дети и законные наследники рода Хо. Я должен это учитывать. Я должен защищать интересы моего сына. Отдайте хронику!
--- А если я пообещаю, что ни Элишия, ни кто-либо другой никогда не прочитают эту злополучную хронику.
--- Замечательно!
--- Тогда взамен могу я кое-что спросить?
Взгляд Тайбая стал чуть более обеспокоенным. Поразмышляв с минуту, он быстро сказал. --- Я отвечу на три ваших вопроса.
Кэрроу потёр руки, спросил. --- Вы помните историка-информатора Ли Чжун Ки?
Тайбай кивнул и ответил. --- Это был молодой человек лет чуть за двадцать, с удивительной способностью нарушать присягу.
Кэрроу вздёрнул бровями.
--- Он постоянно и громко выражал недовольство по поводу убийства Закарии. Я даже отдал приказ выпороть его - для его же блага. Всюду говорить, что король неправ, согласитесь, весьма неразумно для свидетеля событий.
--- Он делал записи?
--- Он постоянно делал записи и очень смущал меня этим...
--- Вы уверены?! --- Пришёл Кэрроу в дикое изумление.
--- Ну, да, ---удивляясь в свою очередь, развёл руками Тайбай.
Осмысливая ответ полковника, Уильям откинулся на спинку кресла и некоторое время обшаривал глазами горизонт. Затем спросил. --- Как вы убили Закарию?
--- Три! --- Выкрикнул, резко побледневший, Хо. Лоб полковника мгновенно покрылся мелкими каплями пота.
--- Что?! --- Вскинулся Кэрроу.
--- Я обещал ответить на три вопроса! Вы задали мне три вопроса - я ответил!
--- Это не считается! --- Возмутился Уильям.
--- Это почему же? --- Холодно спросил гость.
--- Я чувствую себя обманутым..., --- пожаловался Кэрроу. Тайбай пожал плечами и допил чай. А допивши, встал и уже стоя напомнил. --- Вы обещали - ни Элишия, ни кто другой не должны прочитать эту хронику. Откланиваюсь!
Печатая шаг, каменный полковник без сопровождения покинул террасу. Уильям Кэрроу остался сидеть в кресле, неудовлетворённый и разочарованный.
Получалось, что Чжун Ки несомненно делал записи, но и хроника, коя хранилась у него в архиве была также несомненно написана рукой проклятого романиста Роберта Пиано! Значит ли это, что прохвост вырвал страницы написанные Чжуном и внёс вместо них свои каракули!
"Убью!" --- Подумал Кэрроу. "Собственноручно приволоку Круфа из архива и посажу мерзавцу на живот!!"
Через десять минут Уильям Кэррой спустился в архив. Нашел хронику Ли Чжун Ки и осмотрел её. Очень тщательно. Осмотрел и убедился - в хроники нет следов того, что какие-то страницы были вырваны или стёрты, или уничтожены каким-либо другим способом. От первой страницы до двадцать первой она была написана рукой Пиано. И ни единой строчки рукой Чжуна! От молодого историка информатора в хронике была только его роспись на форзаце. Красивым каллиграфическим почерком там были начертаны три изящных письменных иероглифа.
Магистр поставил хронику на полку, и некоторое время стоял, раздумывая о дальнейших действиях. Её надо было уничтожить. Это было разумней всего. И отказаться от самой мысли того, что хроника вообще существовала!
"Не было! Ничего не знаю! Никогда не видел!"
--- Эй, Круф! --- Позвал Кэрроу в гулкую темноту архива. --- Ты где? Фьють... фьють... Вылезай, скотина, ты мне нужен...
Из темноты пришло грустное неторопливое цоканье когтей по плитке. Ослушаться хозяйского зова пёс не мог, но помня о вероломном похищении его законных трофеев, выражал свой протест и негодование неспешным приближеньем. Мол, ничего! Подождёшь, ежели очень надо!
"Цок, цок..."