Шитао демонстративно стал шарить глазами по той области пикиньо, где у всех мужиков находится причинное место. Взгляд его был нарочито пренебрежителен. Мол, да какой там размер...
--- Э-эй! --- Под дружный хохот домочадцев Нико торопливо прикрылся кроликом и сердито нахмурил брови. Теперь уже его щёки стали менять цвет.
Клауди вскинула руку и точно впечатала её в затылок младшего чада.
--- За что-о! --- Взвыл малыш.
--- За отсутствие такта... и требование демонстрации нижнего белья у незнакомого человека! --- Ответила мамаша.
Косперо гулко содрогался от хохота.
Через полчаса семество Санчесов и их гости сидели за тем же столом. Обстановка была вполне миролюбива. Шитао был незлопамятен, а Нико вообще легкомысленно относился к каким либо ссорам... тем более, что молодой Хо не стал упоминать об ударе локтем. Глубоко внутри Нико был чрезвычайно в том ему благодарен...
--- Будете выступать на празднике? --- Спросил Тайбай Санчесов.
--- Ага, мы застолбили местечко на площади "Валуна" у южных ворот эльфийского
гетто, --- ответил Антонио.
Тайбай немного нахмурился, как всегда делал, когда разговор касался эльфов или их маленького города.
Антонио продолжал. --- Поработаем, часиков до шести, потом пойдём, посмотрим на карнавал... А вы идёте на праздник?
Отец и сын Хо посмотрели друг на друга. Один строго, другой с невольной мольбой в глазах.
--- Нет.., --- после небольшой паузы ответил полковник. Шитао разочарованно вздохнул.
--- А то приходите, посмотрите на наше выступленье! Потом вместе повеселимся! --- Искренне продолжал настаивать Антонио.
--- Нет, --- опять вздохнул Тайбай и опустил голову.
Старик Петро Санчес и его жена смотрели на полковника глазами полными печали.
глава 24
Печаль
Артур готовился у присяге. Подготовка занимала одну неделю и делилась на три этапа. Первые три дня дозволялось пьянствовать в компании друзей (если таковые имеются), трахать любое посильное количество шлюх, и безудержно развлекаться любыми другими способами.
Следующие три дня надо было заключить себя в полном одиночестве и предаться размышлениям, отпуская свою прежнюю жизнь и принимая ценности новой. А в новой жизни Артур будет день и ночь наблюдать за его Высочеством, а позже его Величеством и делать исторические записи, создавая хронику за хроникой о великих деяниях Хенрика Насильника... нет Хенрика Коварного... Подлого... С-сука!
И прощай свобода навсегда, о которой он только, только начал мечтать.
Собственно говоря, Артур и раньше так жил... Уже много-много лет его готовили на роль историка-информатора. Казалось бы в его жизни ничего не изменится. Но... был один нюанс...
Согласно присяге, Артур мог только наблюдать - вмешиваться и влиять на события запрещалось. Нарушение каралось смертной казнью. Артур уже не сможет применить указку, если принц сделает грамматическую или любую другую ошибку!
Законными тремя днями веселья Артур Кэрроу пренебрегать не стал. Собрал небольшую компашку из знакомых молодцов и засел в одном из клубов, который славился супер продажными девками. Супер не в том плане, что они чудесно опустошали кошельки клиентов, а в том, что клиент выползал от них опустошённый во всех отношениях.
Артуру не свойственно было пьянствовать и развратничать, но он осуществил и то и другое... По окончании первого этапа его из борделя унесли...
Свой второй этап Артур спал. Вторые сутки пошли, как он лёг в кровать. Он вставал несколько раз: по нужде и выпить воды, и снова ложился. Не ел, не предавался раздумьям. У него ещё будет возможность и подумать, и поесть, а вот поспать столько, сколько хочется - это вряд ли.
На третьем этапе в день перед присягой Артура привезут в великую долину камней, где он сможет в последний раз изменить происходящие... Другими словами, ему предоставят законное право умереть, если он не в силах принять своё будущее...
Артур не умрёт. Он погуляет по долине и не воспользуется ни ядом, ни кинжалом, ни скалой над каменным колодцем. Отец и мать со слезами просили его об этом. Он не может оставить их одних на этой страшной земле и в нескольких шагах от страшной королевы Элишии и её ещё более страшного сыночка.
* * *
--- Думаешь, Артур способен на самоубийство? --- Элишия нервно постукивала коготками по подлокотнику кресла. Второй рукой она поглаживала (тоже несколько нервно) белобрысую макушку Хенрика. Сынок сидел в ногах у матушки на большой бархатной подушке.