Сначала Тигер был оскорблён. Он много раз намекал Артуру о снах и вздохах, и мечтах, и фантазиях, кои преследовали его - бедного артиста при виде молодого историка-информатора. Потом артист возблагодарил Мирозданье, и древних эльфов за предоставленную возможность, и возблагодарил ещё раз, когда пьяного в лоскуты Кэрроу протащили мимо его двери! Воистину судьба была на его стороне!
"Я лучше!"--- Думал Клаус. --- "Я намного лучше! Не может быть, чтобы был кто-то красивее и изысканнее, и талантливее меня! Тем более, что этот неизвестный Нико далеко, а я вот он!"
В то время когда Элишия раскрывала сыночку перспективы его будущего, а тот выторговывал себе Рюйодзаки и Клауса, сам Клаус после тщательного омовения и облачения сидел пред зеркалом и рисовал дополнительную красоту.
Фаворит готовился нанести визит своему соседу.
Атур спал.
Дверь, слава Мирозданью, была не заперта изнутри и Клаус, весь само совершенство, легко проник в полумрак спальни. В качестве наряда Тигер выбрал лёгкий длинный хитон, а в качестве макияжа агрессивный образ юного фараона: сильно насурьмлённые глаза, карминные губы и исключительно белая кожа. Длинные волосы он по эльфийски забрал под тонкий золотой обруч.
В комнате воняло перегаром, блевотиной и немытым телом. Само "тело" было обнаружено поперёк кровати. В предыдущие сутки Артур пережил последствие трёхдневной вакханалии и об блевал всё изголовье и подушки, вследствие чего он и поменял своё местоположение. Он также умудрился снять с себя рубашку и теперь лежал голый до пояса, но в штанах, стике и обутый. Помимо всего Артур был лохмат, небрит и нёс на лице выражение внутренней муки.
Клаус всплеснул руками. Горько подумал, что надо было прийти раньше и помочь сенсею с гигиеной.
"Бедный...", --- подумал Тигер. Он подошёл к кровати, расшнуровал и снял с Кэрроу мокасины, стянул вонючие носки. Отнёс всё подальше к порогу комнаты. Вернулся. Перевернул подушки с засохшей блевотиной на другую сторону и бросил на всё это безобразие одеяло. Нашёл губку, полотенце и воду. Вернулся с ними к Артуру. Обтёр ему лицо, шею, и торс влажной губкой и полотенцем.
--- Холодно...,--- пожаловался Атрур, не размыкая век.
--- Ты свин, --- сказал ему Клаус. --- Тебя противно целовать.
Кэрроу посмотрел на него через щёлки опухших век, едва заметно усмехнулся. Хрипло сказал. --- Я вроде не напрашиваюсь. Зачем пришёл?
--- Что если я продумал коварный план и пришёл изменить Хенрику с тобой? Ты лежишь в очень удобной позиции. Если хочешь, можешь даже не двигаться... я буду сверху.
Артур молчал, видимо оценивал предложение. Клаус традиционно расшифровал молчание за знак согласия. Он расправил складки хитона и перекинул одну ногу по другую сторону тела молодца Кэрроу, наклонился и губами коснулся его соска.
Артур вяло проговорил. --- Рад бы тебе помочь..., но, увы, эти шлюхи выпотрошили меня до спинного мозга. Прости, кажется, я бессилен.
--- Ты был у шлюх? --- Скривился Клаус от брезгливости.
--- Был, --- равнодушно кивнул Артур. --- Поэтому можешь просто поваляться на мне в своё удовольствие...
--- То есть, ты не прогонишь меня прочь. Ничего не сделаешь...
Артур широко распахнул глаза, прошептал. --- Отныне и навеки это мой удел... ничего не делать, пока что-то делают другие... Это моё наказание.
--- Он всё спланировал!
--- Что?
--- Хенрик всё спланировал. Сказал матери, что ты ушёл без его согласия и подстрекал его попробовать любить женщину. На самом деле он хотел, чтобы Шитао вошёл в комнату с мечом, защитить Боску...
--- Вот как, --- Кэрроу смотрел пристально, чуть свёл брови. --- Шитао не вошёл?
--- Нет, я не пустил его! Артур ты должен пойти к Элишии.
Кэрроу пожал плечами. Вздохнул. --- Теперь он может насиловать сотни женщин... и мужчин за раз на моих глазах ... расчленять, подвешивать на дыбу... я напишу об этом хронику... Клаус, через день я принимаю присягу. Понимаешь? Я больше ничего не могу.
--- Нет, ты можешь!
--- Что?! Во имя Мирозданья...
--- Ты можешь любить меня, --- сказал Тиггер, торопливо стягивая хитон с плеч вниз к талии и обнажая гладкое великолепное тело. Несколько минут он гладил и целовал Кэрроу от ушей до талии и время от времени проверяя рукой поверх стика эффект от производимых им действий. Артур лежал спокойно. На вид он был бесчувственен и вообще почти труп.