--- Будешь сегодня возникать, заменю на велик! --- Пригрозил Артур Фоке, едва гаражные ворота отъехали в сторону и дневной свет широкой полосой лёг на пол и стены ангара.
--- Здравствуйте, молодой господин, --- равнодушно откликнулся Фока. --- Передвижение на устройстве типа велосипед имеет значительные ограничения по скорости...
Молодой господин прошёл внутрь и щёлкнул пальцами по раме. --- Зато он молчит!
--- Предполагается прикладывание физических усилий... особенно при подъёме...,--- продолжал Фока.
--- Ладно, понял, не нуди, --- Артур перекинул ногу через седло скутера, снял висевший на руле шлем.
--- Шлем.
--- Хай.
--- Наколенники...
--- Хай, хай.
--- Ваш пульс, температура, --- напомнил Фока. С зубовным скрежетом Артур придавил запястье к датчику. Больному или взволнованному мальчику категорически запрещалось самостоятельно управлять скутером!
--- Ваш пульс учащён чуть больше нормы.
Молодой господин передышал усиливающуюся злость и ехидно спросил. --- И кто же в этом виноват?!
Из ворот усадьбы Артур Кэрроу, выехал за полтора часа до полудня. Проехав по дороге, ведущей к дворцовому комплексу чуть меньше километра, он свернул на серпантин и по нему вернулся назад в сторону усадьбы, только ниже неё. Проносясь на скутере, под почти вертикальным склоном с родимым домом наверху, Артур поднял прозрачное забрало шлема, задрал голову и пронзительно засвистел. Из ползучника тучей взвились возмущённые скворцы.
--- А как вы мне спать не давали! --- Мстительно напомнил хохочущий молодец гомонящей птичьей ватаге.
Он спустился вниз ещё на одно кольцо серпантина и там перебрался на мост, ведущий на Валун.
С автострады моста он съехал в двенадцать пятнадцать и ещё через двадцать минут на "полных парусах" въехал в северные ворота "Луны".
Шесть сквозных ворот Луны открыты день и ночь, ибо если эльфам и запрещено без серьёзных причин покидать стены гетто, то люди могли ходить туда-сюда через него в любое время суток. Дабы не утруждать человеческие ноги обходом эльфийского гетто при перемещении по холму с одного склона на другой.
Прекрасный дом братьев Эксу Стэри, каменные плиты двора, арочные входы в расширенные и изменённые пространства - всё было окрашено в однообразный грязно-серый траурный цвет. Артур, онемевший от удивления, слез со скутера, и некоторое время топтался, не решаясь войти. Его хорошее настроение, вызванное бодрящей ездой, развеялось в прах. "Кто умер?" --- Гадал он. "Моран? Лукан?"
Лукан совсем ещё молодой - на эльфийский возраст чуть младше Артура.
На веранду вышла Оливия Кас Стэри - жена Лукана тоже вся в сером и махнула ему рукой.
--- Жди, --- приказал Артур Фоке и сгорбленный в предчувствие страшного горя поплёлся к ступеням.
Оливия не плакала. Эльфы не умеют плакать. Они источают боль -- ощущение не для слабых. Кто хоть раз сопереживал эльфу, тот знает как это невыносимо!
По мере приближения к женщине, молодого Кэрроу трясло всё сильней. На подгибающихся ногах он поднялся на ступени и встал напротив Оливии. Спросил --- Кто?
Эльфийка с каменным лицом беззвучно разомкнула губы, и по их артикуляции Артур прочитал "Лу-к-кан".
Они обнялись.
--- Его пытали, --- Всё так же внешне спокойно проговорила Оливия в плечо Артуру. Он покачивал её на своей груди как ребёнка.
--- Забрали из дома? --- Спросил Кэрроу.
--- Нет... Он вышел ночью за пределы гетто.
--- Зачем?!
--- Не знаю....
Теперь можно было не спрашивать, почему Круф отказывался есть. И так было понятно, что пёс оплакивал своего создателя. Одной рукой Артур с трудом открыл тяжёлую дубовую дверь и завёл Оливию внутрь дома.
* * *
В восточной части дворца есть зал закрытый на ключ. Ключ на длинной цепочке королева Элишия носит под платьем. Дубликата к нему не имеется. Двери зала запираются с тех самых пор, когда в него, предварительно разобрав две стены - внешнюю и внутреннюю, втащили, а вернее вволокли шкуру Закарии. Стены естественно заложили и даже усилили двойной кладкой. Теперь, приблизительно два раза в неделю, её Величество собственной рукой отмыкает замок и входит в зал.
Одна.
Шкура занимает всё пространство зала. При том она не помещается полностью и потому собирается в многочисленные складки вздымающиеся волнами, как в море при бурном шторме. Аналогия с морем усиливается ещё и потому, что шкурка сохранила свой глубокий насыщенный синий цвет. На спине Закария был покрыт чешуёй, грудь и пузо заросли блестящим мехом, который при ближайшем рассмотрении оказывается вовсе не волосками, а очень тонкими и густыми шипами. Чешуя отливает перламутром и зеркально блестит, отражая стены зала из розового мрамора, потолок и ... отрубленную, высушенную голову Закарии, которая на цепях подвешена низко над полом. Настолько низко, что Элишия может взобраться на голову сверху и лечь там в любую удобную ей позу, или сесть, или покачаться, раскачивая цепи как качели. Всё что её душе угодно!