- Обошлось без эксцессов? - поинтересовался Вороновский, перекладывая деньги из банного чемоданчика в свой портфель.
- Будь спокоен! - заверил капитан. - С ихним замком я провозился меньше минуты.
Капитан буквально светился от распиравшей его радости.
Жуткий тип, в который раз подумал Сергей. Форменный обитатель дна. Откуда только берутся такие? Зимой и летом ходит в одном и том же задрипанном костюмчике с пузырями на брюках и в допотопной нейлоновой рубахе, застегнутой на все пуговицы. Галстуков он не признает, носит их только с милицейским мундиром. А какие на нем ботинки! Анекдот! Потерявшие вид, с подковками на каблуках... У него же должна быть куча денег! Он что, набивает ими матрас?
- Превосходно! - подытожил Вороновский, возвращая чемоданчик капитану. Спасибо, Леня, вот тебе тысяча.
- Так я побегу? - Капитан сверкнул в улыбке стальными зубами. - Приветик!
Надежды Сергея на щедрость Вороновского оправдались - его гонорар составил тысячу рублей. Хотелось бы знать, подумал он, сколько же загребет на этой операции сам Виктор Александрович? Мысль о том, что, покупая "волгу" для делового партнера из Эстонии, Вороновский не гнался за выгодой и, наоборот, оплачивал услуги ассистентов из собственного кармана, не пришла ему в голову.
Пока Сергей ставил "волгу" на платную стоянку, Вороновский зашел на почту и отправил телеграмму в Таллин, пригласив Карла Рихтеровича вместе с сыном в Ленинград на субботу и воскресенье для вручения памятного подарка. Затем они пешком прошлись до Красной улицы, сели там в "жигули", заехали на Благодатный за Леной и взяли курс на Псков.
20. СВЯТЫЕ МЕСТА
Как обычно, Вороновский заранее позаботился обо всем, и в Пскове его доброжелатели забронировали для них места в гостинице - двухкомнатный люкс для мужчин и отдельный номер для Лены. За ночь они отлично выспались и ранним утром отправились в Пушкинский музей-заповедник, где провели целый день. Лена без устали любовалась Михайловским парком, аллеей Керн, ганнибаловским "черным" прудом, видом на речку Сороть и озеро Маленец, и Вороновский с Сергеем не без труда увезли ее из Михайловского, чтобы показать Тригорское и Петровское. На скорую руку пообедав на турбазе, они долго бродили по Петровскому парку и едва успели попасть в Святогорский монастырь на могилу Пушкина. Неподалеку от монастыря Вороновский попросил остановить машину, куда-то отлучился и принес пышный букет роз, которые Лена возложила к надгробию поэта.
На обратном пути в Псков Лена и Сергей, все еще под впечатлением, преимущественно молчали. Вороновский попытался развлечь их, довольно-таки удачно пародируя одного из экскурсоводов, патетическим тоном излагавшего прописные истины, но, не ощутив поддержки, вскоре умолк и задремал. На следующее утро, сразу же после завтрака, они снова уселись в машину.
- Куда прикажете выруливать, товарищ начальник? - шутливо спросил Сергей, так как Вороновский, загадочно улыбаясь за завтраком, не пожелал раньше времени обнародовать намеченную программу.
- На Ригу! - распорядился Вороновский.
- Слушаюсь и повинуюсь!
- Уверен, что вы об этом не пожалеете.
- Но мы же позабыли взять вещи! - спохватилась Лена.
- Все правильно, - успокоил ее Вороновский. - К ночи вернемся в гостиницу.
- Куда же мы едем? - спросила Лена.
- В Печорский мужской монастырь, сударыня, - наконец открыл секрет Вороновский. - Осмотрим тамошние святые места.
- Как интересно! - Лена оживилась. - А нас туда пустят?
- Разумеется, - заверил Вороновский. - Разве был случай, когда нас куда-нибудь не пустили?
- Но монастырь ведь мужской? - все еще сомневалась Лена.
- Да, но как памятник древнерусской архитектуры открыт для посетителей. Имейте в виду, что вчера перед сном я не зря просил вас надеть платье, а не джинсы, и непременно взять с собой косынку - в храмы допускают дам только с покрытой головой...
Увидев стрелку-указатель с надписью "Печоры - 21 км", Сергей свернул направо и помчался по пустынной дороге. Через четверть часа они въехали в маленький холмистый городок, застроенный малоэтажными зданиями на прибалтийский манер.
- Сережа, метрах в ста за площадью сверните налево и еще раз налево, подсказал Вороновский.
Подъездная дорога к монастырю была покрыта глубокими лужами, чередовавшимися с колдобинами, поэтому Сергей направил все внимание на преодоление препятствий.
- Какая красота! - воскликнула Лена. - С ума сойти!
Сергей на секунду поднял глаза от дороги и увидел крепостную стену, а еще выше - белокаменную громаду златоглавого собора.
- Перед вами Михайловский собор, построенный сто двадцать лет тому назад, - сказал Вороновский. - Внизу есть еще один собор - Успенский. Тот древнее и знаменит на весь православный мир чудотворной иконой "Успение Божьей Матери".
Оставив "жигули" на стоянке, они прошли в монастырские ворота и спустились вниз. Вороновский показал Лене и Сергею источник со святой водой, звонницу, резиденцию игумена и братский корпус, а когда они подошли к Успенскому собору, то выяснилось, что служба закончилась и в собор не пускают.
- Раненько надо приходить, коли веруете, - нелюбезно преградил им дорогу огромный, мужицкого вида монах.
- Нам хотя бы на минуточку, - попросил Сергей. - Только взглянуть одним глазком.
- Нет! - односложно отказал монах, пропускай через кулак полуседую бороду.
Они прослушали колокольные звоны, дождались обеденного часа и увидели шествие монахов в трапезную, а затем поднялись вверх по "кровавой дороге", постояли у иконы "Утоли моя печали" и, по рекомендации Вороновского, отправились в эстонский город Выру. После обеда в чистеньком кафе немного поколесили по Южной Эстонии, вернулись в Печоры и снова пришли в монастырь к началу вечерней службы.
В Михайловском соборе густо толпился народ; Сергей выбрал место поспокойнее, не без интереса осмотрел голубовато-белые иконы, стенную роспись, слушал малопонятные возгласы сменявших друг друга священнослужителей, нараспев читавших молитвы, разглядывал хор с женщиной-регентом, а позднее наблюдал за двумя старыми монахами, с подносами в руках собиравшими пожертвования. Когда монахи приблизились к нему и кротко взглянули в глаза, он внезапно испытал чувство неловкости и положил на усыпанный мелочью поднос две трешницы, за себя и за Лену. Стыдливо потупившись, он не видел, как Вороновский прикрыл его трешницы новенькой сторублевкой.
Они простояли не меньше двух часов, прежде чем Сергей с досадой покосился на Вороновского. Сколько можно торчать в церкви?
- Потерпите, Сережа, - шепнул Вороновский. - Скоро начнется акафист, разверзнутся царские врата, и из алтаря в окружении архимандритов выйдет игумен...
Они выехали в Псков около одиннадцати часов вечера.
- Благостно на душе, - расслабленно произнес Вороновский. - Слушая молитвы, отрешаешься от мирской суеты. Вдумайтесь, какие слова: "Хлеб наш насущный даждь нам днесь... Не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого..."
- У вас состояние грустного лиризма, - заметил Сергей, досадовавший на то, что из-за каприза Вороновского чуть ли не весь вечер слушал поповскую тягомотину.
- Я старше вас и, попадая в храм, задумываюсь о том, что вера в Бога не только умиротворяет человека, но и очищает от скверны его дух и плоть. Блаженны чистые сердцем - вот, по-моему, тот идеал, к которому должно стремиться человечество.
- Похоже, что религиозный опиум поразил и ваш мозг, Виктор Александрович? - подначил Сергей.
- Вы, буйная поросль второй половины двадцатого века, смотрите на церковную службу как на второразрядный спектакль,- спокойно парировал Вороновский. - А я вижу в ней ту Русь, которая, как Атлантида, безвозвратно ушла на дно океана, оставив только крошечные островки наподобие Печор.
- Вы верите в Бога? - тихо спросила Лена.
- Вера - личное дело каждого, - уклончиво ответил Вороновский. - Споры о Боге и вообще о религии у нас зачастую сводят к проблеме зарождения жизни на земле и к алчности отдельных священников, а мне кажется, что философский смысл веры прежде всего в гармонии души.
- Чувствуется, что вас тянет в монашество, - съязвил Сергей.