- Виктор Александрович! - попытался остановить его Сергей.
- Зарубите себе на носу, что без меня вам нигде не только люкса - даже продавленной койки с клопами в занюханном Доме колхозника не предоставят! Вороновский шумно перевел дух. - И вот еще что: я не нуждаюсь в ваших нотациях!
- Виктор Александрович! - повысил голос Сергей, защищая Лену. - Как вы можете...
- Могу, Сергей, еще как могу! - властно обрезал его Вороновский. - Я все могу, и вы это отлично знаете!
Тягостное молчание длилось до Ленинграда.
- Прошу прощения за резкость, - бесцветным голосом сказал Вороновский, когда они ехали по Московскому проспекту возле парка Победы. - Виноват, сорвался, о чем запоздало сожалею. Что-то с нервами... Сережа, будьте любезны, притормозите здесь. Дальше я поеду на метро...
21. "ЧЕРНАЯ" ПЯТНИЦА
Дело о мошенничестве и самовольном присвоении власти должностных лиц зашло в тупик, и по истечении установленного срока майору Судакову пришлось приостановить расследование.
Как он и думал, Тартаковская больше ничего интересного не сообщила. Напротив, на допросе дала путаные показания относительно внешности и поведения побывавших у нее мошенников. Допрошенная в качестве свидетеля пенсионерка Жеведь тоже ничем не помогла следствию. Изучение материалов архивного дела по обвинению Семена Ефимовича Тартаковского в спекуляции валютными ценностями в крупных размерах принесло пользу лишь в одном: Судаков утвердился в своем предположении, что содержимое тайника принадлежало Тартаковским. Из документов явствовало, что неоднократно судимый Семен Ефимович был воротилой с размахом, а конфискованное у него по приговору суда имущество, при всей внушительности его перечня, едва ли составляло все, что он нажил противозаконным путем. Дельцы такого масштаба, по наблюдениям Судакова, умеют прятать заначку на черный день, дабы потом, после отсидки, не начинать с нуля. Помимо того, им надобно загодя позаботиться о финансировании собственной защиты в судебных инстанциях и обеспечении прожиточного минимума для оставшихся на свободе домочадцев, а такая женушка, как Мария Сигизмундовна, по всей видимости, привыкла жить на широкую ногу. Тартаковская наверняка имела доступ по меньшей мере к одному из кладов мужа. Кто-то пронюхал об этом, разузнал детали и организовал липовый обыск. Кто? Чтобы доказать чью-то вину, надобно иметь улики или на худой конец хоть какие-то зацепки, а вот этого как раз и не было.
Параллельно работавший капитан Затуловский изучил аналогичные преступления, зарегистрированные в Ленинграде за последние годы, но его поиски тоже не принесли положительных результатов. Была, правда, преступная группа Григорянца со схожим почерком, но тех выловили, осудили и по настоящее время содержали в исправительно-трудовых колониях. Розыск начинки опустошенного тайника также ни к чему не привел: брошка, серьги и золотые фигурки словно канули в омут.
Вот по этим основаниям Судакову и пришлось приостановить следствие. Но приостановить не значит прекратить, поскольку уголовное дело подлежит прекращению только по истечении срока давности, установленного законодателем.
Что же касалось уличения Затуловского в кознях, то здесь Судаков заметно продвинулся вперед. В мае на его имя поступила по почте еще одна рецензия: редакция журнала "Новый мир" так хлестко распушила, так распатронила его стихи, что майору пришлось в течение двух дней принимать валидол, чтобы унять сердцебиение. Но нет худа без добра - посасывая таблетки, он интуитивно нащупал путеводную нить! А дальше все было просто, как грабли, - он позвонил в райотдел милиции, где Затуловский начинал службу, и выяснил у тамошних старожилов, не числится ли за шустрым мальчиком Ромой каких-либо шалостей. Оказалось, что пять лет назад Затуловский, тогда еще лейтенант милиции, получил устное замечание начальника райотдела за неэтичный поступок в отношении своего соседа по кабинету, старшего лейтенанта Бочкарева. Этот Бочкарев, припомнили старожилы, подстроил Роме какую-то мелкую пакость, за что безотлагательно поплатился. Рома молниеносно отреагировал на вражескую вылазку, поместив на стендах Ленгорсправки объявления о том, что срочно продается импортный, кожаный переслан в безупречном состоянии, и указав служебный и домашний телефоны Бочкарева. Через день тот начисто лишился сна и покоя, а Затуловский неприкрыто торжествовал на глазах у сослуживцев. Больше всего Рому забавляло то обстоятельство, что предмета с таким наименованием в природе не существует, а купить его захотели сотни, если не тысячи, причем даже не спрашивали, что это такое, а сразу интересовались ценой. Судя по обрывкам разговоров, которые Рома, естественно, мог слышать только краем уха, часть покупателей почему-то решила, что переслан - это несессер, и допытывалась у Бочкарева, есть ли там кисточка для бритья и из какого материала выполнена ручка. Кончилось дело тем, что пожаловавшийся начальству Бочкарев был с понижением переведен на должность участкового уполномоченного, а Затуловский отделался замечанием, да еще и приобрел лестную репутацию хохмача.
Добытая информация вполне удовлетворила Судакова. Для обвинительного заключения ее явно маловато, здраво рассудил он, а для неформального, частного расследования хватит за глаза. Опытный следователь оттого и считается таковым, что попавшая в цвет косвенная улика в его руках засияет ярче двух, а то и трех прямых! Ну, капитан, погоди! Сделаешь ты карьеру в Следственном управлении на-ка, выкуси! И Судаков с несказанным удовольствием показал два кукиша "железному Феликсу".
Спешить он, однако, не собирался. Под старость месть вынашивают бережно, как плод в материнской утробе.
Имелся и другой резон не форсировать расплату с Затуловским. Сейчас, в мае, в самом разгаре посадки на садовом участке, потом начнется запарка с прополкой и поливкой, благо синоптики посулили лето жаркое, с осадками значительно ниже нормы, а там и не заметишь, как подойдет пора сбора плодов и ягод, сопряженная с каждодневными хлопотами - то пускай в ход соковыжималку, то химичь с маринадом, то беги в огород за смородиновым листом и хреном для солки огурцов. Всего не перечислишь, только успевай вертеться.
Если брать гаденыша на абордаж до наступления холодов, то придется в одиночку заканчивать те уголовные дела, которые находятся у них в производстве, и, вместо того чтобы ездить по вечерам в Комарове, допоздна торчать на службе, потому что ходить в прокуратуру за продлением сроков предварительного следствия начальство не любит, это, представьте себе, портит им показатели социалистического соревнования. А что у человека урожай под угрозой - им насрать!
Исходя из этих соображений, майор Судаков отложил все расчеты с капитаном Затуловским до поздней осени, вдумчиво работал с ним рука об руку, изо дня в день стремился подгадать так, чтобы обедать за одним столом с ним и с подполковником Малоешко, и если это получалось, то он на пару с добрейшим Львом Климентьевичем с видом доброхота расспрашивал Рому про обезьянку Эдит как она там, не хворает ли?
Прошло еще два месяца. Близился венец лета, и Судаков с вожделением подумывал об отпуске, но тут, как назло, начальство поручило ему принять к производству разбойное дело. Майор понурил голову и безропотно подчинился. Кому-то же надобно расследовать и разбои. Что поделаешь, работа есть работа.
Фабула дела выглядела банально. В "черную" пятницу, 13 июля, средь бела дня в отдельную квартиру на Большой Пушкарской улице, где проживали парализованная старуха и ее сорокапятилетняя дочь - кассир театральной кассы, вломились двое преступников, нанесли обеим женщинам легкие телесные повреждения, не опасные для жизни и здоровья потерпевших, и, угрожая пистолетом, потребовали выдать все ценное. Перепуганные женщины отдали бриллиантовое колье, массивный золотой портсигар и три кольца с различными драгоценными камнями. Преступники взяли у них два импортных чемодана, уложили туда обнаруженные в шкафу норковое манто и дубленку, а также снятые ими со стен две картины малого формата и, оборвав телефонный шнур, скрылись с места происшествия. По оценке самих потерпевших, стоимость похищенного имущества составила тридцать девять тысяч пятьсот рублей.