— Седьмое пекло!!! – только и смог выдохнуть Пёс.... провёл руками по вискам и лицу и почувствовал под носом теплую кровь. Надо было срочно встать и одеться, но осознание своего нелепого положения заставило его лишь негромко рассмеяться. Ведёт себя как идиот, вот и попал в идиотскую ситуацию.....а виной всему кто?....
Виноватая, по мнению Пса, Санса не замедлила появиться на пороге, всматриваясь в темноту комнаты.
— Боги, что с тобой? Что случилось???
Она подскочила к нему, как только поняла, что лежащее на полу тело – Пес, а не забравшийся к ним мутант. Она присела рядом с ним на колени, нагнулась к его лицу и увидела кровь.
— Я сейчас! — и мигом умчалась обратно в лабораторию, где стоял ее рюкзак. Порылась, вытряхнув из него все содержимое, нашла кровоостанавливающее, вату и так же быстро прибежала обратно. Пёс чувствовал себя последним идиотом на планете. Пока ее не было, проверил, на месте ли полотенце. На месте. Он выдохнул, но все равно подумал о том, что пора завязывать с этими глупостями, думать о ней как о девушке и пытаться ей понравиться...видимо, он делал именно это: извинения, задушевные разговоры о доме, душ… Ни к чему хорошему это не приведет. Может, только к перелому чего-нибудь.
Голова, гудевшая от удара, и ушибленная задница также помогли испортить утро. Примчавшаяся обратно Санса быстро скрутила ватный тампон, промокнула его кровоостанавливающим средством и аккуратным быстрым движением вставила ему в нос. Пес попытался протестовать, бурча, что он уже давно не ребенок и не нужно совать ему в лицо всякую бабскую хрень, но она не обратила на это внимания. Все мужчины как дети.
Оказав первую помощь и решив, что нужно его осмотреть на наличие еще каких-нибудь повреждений, Санса окинула его взглядом и густо покраснела, благо в темноте было незаметно...да...а посмотреть есть на что! Пес был практически обнажен, только на бедрах нелепо примостилось маленькое полотенце...”Совершенно ненужная деталь”, – подумала Санса и от этой крамольной мысли ее бросило в жар....его смуглое тело, хорошо развитые плечи, не перекачанные, как у Дмитрия, а именно развитые, – отметила про себя Санса, – переплетенные мышцы рук, кубики пресса, узкий таз, длинные сильные ноги… ожог на лице и части плеча никоим образом не портил его внешность....и почему он на этом так зациклен?..
Пес, замерев, буквально физически ощущал оценивающий взгляд Сансы. В комнатке повисло напряженное молчание. Казалось, даже воздух стал густым и липким...тишина была гробовая...тихий отдаленный звук скрипнувшей под Бронном кровати прозвучал как гром и вывел Сансу из оцепенения.
— Ты не одет, а пол очень холодный, простудишься, – залепетала она, встрепенувшись, – сам встать сможешь? Давай попробуем...
И потянула его за руку, помогая присесть.
— Ты головой ударился?
— Да ничем я не ударился! Выйди отсюда! — его вдруг обуяла злоба – на себя, на неё, на весь мир и на эту нелепую ситуацию, свидетелем которой она стала.
От его грубого резкого голоса Санса окончательно пришла в себя. Она сама не понимала, что произошло между ними только что, тем обидней показалась его реакция на ее желание помочь, облегчить боль, которую он точно испытывал, хотя и пытался это скрыть. Ей вдруг захотелось встать и уйти, уйти навсегда, исчезнуть, чтобы больше не видеть его вообще....но в каком-то глупом, почти детском порыве она вдруг взяла в руки его лицо и повернула к себе, заставляя смотреть на неё в полутьме:
— Перестань на меня рычать, перестань отталкивать меня! Перестань меня гнать! Я всего лишь пыталась пробиться через твою стену, я хотела тебе помочь! Разве это так много – чуть-чуть уважения, понимания, если у тебя нет…... если ты не способен испытывать никаких других чувств…?! – она закрыла глаза, мысленно обругав себя за необдуманные слова, и уже хотела отпустить его лицо...надо уходить, это становится невыносимым, она не может снова позволить себе потерять контроль, как тогда, с Дмитрием....но Пес вдруг накрыл ее руки своими горячими ладонями, сам не понимая, зачем. Ощущение было абсолютно новым и неожиданно приятным для обоих.....а маленькие ладошки держали его голову так аккуратно, так ласково....и он, как голодная собака на косточку, повелся на эту нехитрую ласку.....с мокрых волос капала вода, задница мёрзла на холодном полу, а они сидели, замерев, переплетя руки, и никто из них не решался сделать следующий шаг....
По коридору прошлепали ноги в стоптанных домашних кроссовках, – и Бронн от неожиданности застыл на пороге, увидев столь странную волнующую картину.
— Вы бы хоть сказали, что…
Пёс почти зарычал на него, чтобы тот заткнулся: “Это не то, что ты подумал”....
Слова, сказанные Бронну, словно ударили Сансу в солнечное сплетение....это не то, что ты подумал....а что это? и что, вообще, все это было? что было все это время?
Глубоко вздохнув, она высвободила свои руки из плена его горячих ладоней, поднялась на ноги и прошла мимо обалдевшего растерянного Бронна в лабораторию...надо заново упаковать свой рюкзак. Пора выбираться отсюда.
Бронн протянул другу руку, помогая встать, покачал головой, про себя кляня и жалея, что появился так не вовремя. И все же не смог удержаться от стёба.
— Что-то в последнее время, как я вас вижу вместе, ты постоянно валяешься на земле, а девчонка сверху.... ты знаешь, в мире сильных брутальных самцов должно быть наоборот.
— Не беси меня, Бронн! Иначе я за себя не отвечаю.... Я хочу, наконец, вытереться и одеться!
— Кстати, неплохо придумано с моим полотенцем, — Бронн покачал головой, усмехаясь, — ты прислушался к моим советам об отношениях?
Пёс ударил в стену кулаком около плеча Бронна и, прислонившись к его уху, ткнул в него пальцем и прошипел: “Ещё хоть слово…”. Бронн попятился, но, перед тем как уйти, махнул рукой: «Тампакс смени».
Захлопнув за ним дверь, Пес включил, наконец, свет и провёл ладонями по щекам, будто надеялся снова ощутить Сансины руки...с блаженным видом закрыв глаза, он пытался снова вызвать в памяти ощущение тепла на щеках...когда-то, в далеком детстве, его так ласкала мама....но сейчас это была совсем другая ласка...ласка женщины...Пес никак не мог подобрать слова для ее определения....чего-то не хватало...и вдруг, как вспышка в мозгу – желанной! да, точно, как ласка желанной женщины......Сансы...
Осознание этого шарахнуло по полной. Он будто проснулся. Резко провел ладонями по лицу и....обнаружил в носу ватный тампон. Так вот о чем говорил Бронн! Видок у него был еще тот: почти голый, валяющийся на полу перед девчонкой, с ватным тампоном в носу! Полнейший идиотизм! Нет, с этим, определенно, пора завязывать.
Санса, уложив заново рюкзак, сидела на его койке, готовая к выходу. Войдя в комнату, Бронн еле удержался от шутки, побоявшись совсем её расстроить.
— Я тебе говорил, он не такой уж и плохой, просто иногда мне кажется, что он не знает, как себя вести.... ну..... с девушкой...помоги ему...поддержи.
Она лишь покачала головой, давая понять, что сейчас не хочет об этом говорить.
— Видимо, сегодня провожать тебя пойду я.....он не в духе, утро не задалось.
Но Сансу это вполне устраивало. Сейчас она была не готова снова остаться с Псом наедине. Да, она действительно испугалась за него, хотела помочь, но....она тоже не знала, как себя вести с мужчиной......с ним.
====== Часть 17. ======
Когда в дверь Ивана постучали, он был уверен, что это вернулась Санса. Но на пороге возник человек, которого он уже и не надеялся увидеть.
- Дима! Боги! Как ты? Где ты был?
Мужчина вскочил из-за стола, за которым провел почти все утро, заполняя документы на вывозимые артефакты. Дмитрий неслышно шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Иван хотел обнять так неожиданно объявившегося парня, но тот отстранился.
- Что случилось? Где ты пропадал?
Дмитрий совсем не изменился, даже комбинезон на нем был все тот же, но бывший полковник вдруг насторожился...старого вояку редко подводило чутье, к тому же, он слишком хорошо знал своего воспитанника, чтобы понять, – с парнем что-то не так: движения стали слишком легкие, бесшумные, а ведь он всегда был крупным и весьма габаритным, подолгу таская железо в той части подвала, которую ребята приспособили под спортзал; странное выражение лица, особенно глаза...какие-то...неживые, что-ли...может, просто устал? И голос странно тихий, безжизненный. Ни тени раскаяния, ни толики радости в голосе, – вообще интонаций нет.