Он никогда особо не разделял воровскую идею, не любил все эти тёрки-базары, когда нужно следить за каждым словом, которое становится острее бритвы, предпочитая прямое столкновение. Воры же плели хитроумные комбинации, используя дотошное знание человеческой природы, точнее, её тёмной стороны, играя на человеческих пороках и слабостях, выстраивая систему сдержек и противовесов, где чёрт ногу сломит. Да, они короли там, за решёткой. Дом вора – тюрьма. Он же предпочитает волю, девочек и рестораны, куда заходит как король. А больше всего он любит риск и азарт. Кажется, что только в минуты опасности, максимального напряжения чувств и нервов и происходит настоящая жизнь. В остальное же время – просто существование куколки в ожидании, когда она станет бабочкой. А большинство людей проводят в этом состоянии всю жизнь, даже не понимая, что не живут, а тлеют. Как они могут диктовать ему, Артисту, свои никчёмные правила игры под названием «жизнь»? Все эти товарищи коммунисты с их дурацкими лозунгами о всеобщем равенстве и братстве. И менты с нищенскими зарплатами. И прокуроры с оловянными глазами. Никакого равенства в природе нет и быть не может. Кто-то рождается волком, а большинство – овцами. Да и среди волков есть вожаки, а есть серая масса, которая лишь загоняет дичь для прыжка вожака. А потом довольствуется объедками с его стола. Нет никакого равенства в природе, а значит, и в человеческом обществе.
А на то, как люди превращаются в животных, он насмотрелся в тюрьме. Нет предела степени человеческого падения и ничтожества. А трусость – главный из пороков. И ещё, пожалуй, глупость. Вон Болт, что пустил слюну аж на воротник, ну как он может равняться ему, Артисту? Он же просто животное, тупое, как осёл, и сильное, как бык. Он таскается за ним хвостиком, смотрит ему в рот, копирует его манеру поведения, но получается смешно и не уклюже. Он не понимает, что важно не только что ты говоришь, но как говоришь, как держишь голову, как смотришь на собеседника. Артисту не пришлось этому учиться, это дано ему с рождения. Он знает, как себя вести в любом обществе, всё схватывает на лету.
Помнится, прошлым летом, когда сработала скрытая сигнализация и менты нарисовались через десять минут, он был в форме и так сыграл старшего по званию, что наряд с извинениями ретировался, а они закончили дело. Другой раз во время отдыха в санатории он две недели изображал молодого директора крупного треста. Переспал со всеми симпатичными сестричками и отдыхающими дамами, перезнакомился с кучей хозяйственников, среди которых попалась парочка не афишировавших себя деловых из Краснодарского края. Он их быстренько раскусил, втёрся в доверие, и одного они потом бомбанули на десять косарей. Второй, правда, по непонятной причине накатал заяву, хотя на самом статей было – как вшей на барбоске, и им пришлось срочно рвать когти. Может, у них там менты прикормленные, в этой Адыгее? Он вспомнил, как они всю ночь ехали, распластавшись на куче гравия в открытом грузовом вагоне, а на дворе был не май месяц, и его передёрнуло. Но не ошибается тот, кто ничего не делает.
Взгляд снова упал на партнёра, Болт уже откровенно пускал пузыри, его тяжёлое лицо обмякло, нездоровая пористая кожа сально блестела. В отличие от Артиста, он в свои тридцать два года имел уже три ходки, при этом не заработав особого авторитета. Оказалось, что недюжинной физической силы и даже «правильных» статей для этого недостаточно. А нужны ещё и быстрая соображалка, и хорошо подвешенный язык. С этим у второгодника Болта, ушедшего в зону прямо со школьной скамьи, была напряжёнка. Вот он и вяжется везде за ним, не гнушаясь подать-принести и купаясь в лучах его славы. Недалёк, зато верен как собака – в огонь и в воду за ним пойдёт, не раздумывая. Такие торпеды тоже нужны.
Так думал Артист, развалясь на сиденье и даже не подозревая, что именно Болт является тем самым лезвием в арсенале Севера, которое призвано под корень укоротить его амбиции по первому же сигналу главаря. Север даже научил Болта нехитрому, но очень эффективному удару ребром ладони сзади в основание шеи. Учитывая тяжесть медвежьей лапы Болта, шансов сохранить сознание и дееспособность у потенциальной жертвы не было. Ну а пока сигнала не поступало, одна из шестёрок в пёстрой колоде опытного вора подробно информировала того обо всём, что делал и говорил его же звёздный крестник.