Пять минут назад закрылась дверь за неожиданным посетителем. Приходил зам Табакова – капитан Решетников. Решил сдать начальника, чтобы на его место усесться, и разумно рассудил, что руками всесильного Хозяина, который вхож в высокие кабинеты, это сделать и проще, и безопаснее. Клялся в верности и будущей преданности и обещал быть всецело его человеком, когда займёт вожделенное кресло. Рассказал всё, что в их гадюшнике творится, в надежде, что Зуев аккуратно передаст это наверх, а там сделают оргвыводы. Сказал, что Табаков всё жрёт в одну харю, ни с кем не делится. Ну, это, положим, не факт – то, что он с подчинёнными не делится, не значит, что наверх не заносит. Тут надо быть аккуратнее и сначала прощупать почву, прежде чем сливать майора. Кстати, про мальца очень интересные вещи поведал – тот, оказывается, по уши в криминале, с очень авторитетными людьми работает и уже вполне заметными деньгами ворочает. А ещё сказал, что у того чуть ли не своя банда где-то в провинции имеется и он по мере необходимости бойцов в Москву вызывает. Хорошо, что он тогда на рожон не полез – ишь как возраст обманчив, подрезали бы где-нибудь в подворотне, и адью!
«Своя банда, с авторитетными людьми работает…» Неотчётливая мысль постепенно формировалась в сознании. Он вспомнил потемневшие глаза на бледном от ярости лице, несомненную решимость идти до конца, так напугавшую его тогда, но главное – искренность мальчишки, который уже не мальчишка, его веру в правое дело, за которое он готов был платить любую цену. И ведь заплатил немало, и до сих пор ему аукается. Да было бы из-за кого, в итоге эта сучка сама к Зуеву в постель прыгнула неделю назад, как раз перед всеми событиями, – дозрела.
Ябеда-капитан рассказал, что Табаков намерен посадить пацана, если он в последний раз откажется стать информатором, и всё к тому идёт. А пацан откажется – в этом Зуев не сомневался. Он знал жизнь и знал людей, знал их пороки и слабости. Чаще всего это банальные зависть, алчность, трусость. Это всё неудивительно. Но встречаются странные экземпляры с экзотическим отношением к жизни. У мальчишки ахиллесовой пятой была честь – идеалистическое понятие, не имеющее никакой материальной ценности. Но некоторые чудаки готовы за неё на всё. Вот где он не пойдёт на компромисс – ни за свою, ни за чужую. Случаются в жизни такие Дон Кихоты – в броне с головы до ног, а на самом деле к ним надо только правильно ключик подобрать. Ни в коем случае не переть напролом, как это делает дурак Табаков. Но он-то это хорошо умеет.
Картина вырисовывалась на глазах – надо столкнуть две преступные группы, а самому остаться над схваткой и посмотреть, чья возьмёт. В любом случае они поистреплют друг друга. Если победит мальчишка со своими волчатами, то у него окажется карманная банда, легко управляемая через того же Табакова или Решетникова – пацан в любом случае на крючке, и впредь уже не возникнет проблем с наездами. Ну а если верх возьмёт этот супостат с немигающим взглядом – тут Зуева передёрнуло, – то он, во-первых, будет знать, с кем имеет дело, какие у них возможности, а во-вторых, само столкновение наверняка даст возможность подключить ментов, и тем станет не до него.
А что, очень даже изящное решение. Главное, что он уходит с прямой линии огня и его уши нигде явно не торчат. Теперь нужно только быстро воплотить в жизнь задуманное, времени осталось совсем мало, но он справится, не такие задачки решал. Рука привычно потянулась к трубке телефона, а на губах появилась не то улыбка, не то ухмылка – впервые с тех пор, как он увидел эти чёртовы фотографии.
Ромка припарковал новую белую «семёрку» возле общаги. Он ставил её прямо под окнами и обязательно включал сигнализацию, несмотря на то что нужные люди познакомили его с королём угонщиков Москвы сразу после покупки машины и тот обещал, что его красавицу никто пальцем не тронет. Но сам же настоятельно рекомендовал поставить противоугонку и даже подсказал где – мало ли какие залётные появятся, он за всех не отвечает.
Мысль, что с ласточкой скоро придётся расстаться, была невыносима. Он успел сродниться с машиной, как с живым существом, и казалось, что она отвечает взаимностью. Почему-то вспомнилось одно из первых занятий по вождению в автошколе. Сейчас оно вызывало улыбку, а тогда это был смех сквозь слёзы. Раннее утро, он медленно едет по аллее возле главного здания МГУ. Справа вальяжно развалился водитель-наставник и сквозь зубы командует, что надо делать. От инструктора ощутимо попахивает вчерашним перегаром, он же вспотел от напряжения и зажимается каждый раз, когда нужно переключать передачи.