– Слышь, Вась, я работу ищу. Поможешь?
Собеседник поморгал, возвращаясь в бренный мир из горних высей, и, наконец сосредоточившись, кивнул:
– Могу, – потом расправил не бог весть какие плечи и значительно добавил: – Конечно. Я же на базе работаю. Здесь рядом. Замолвлю словечко. Ты не думай, я всех знаю – и водил, и грузчиков, и даже кладовщиков. Со мной люди считаются!
– Здорово! А что за база?
– Да как же ты не знаешь? Инпортная база! Мы заграничными шмотками почитай всю Москву снабжаем. Во как!
– Ух ты! И сами небось во всё импортное одеваетесь?
Сказал и понял, что сморозил. Вася выглядел как огородное пугало. Но подтекста, к счастью, не уловил и, заметно погрустнев, отвечал:
– Не, с этим строго. Стырить чё-нить не моги и думать. Эт тебе не мясокомбинат, где раз – и через забор. Здеся всё под пломбами приходит. Мы и не видим, чё там. И хрен вынесешь, охрана лютует – менты да вояки бывшие, хто на пенсии. Они же рано выходют.
Ромка порадовался, что не решился действовать в лоб, через охрану.
– Да нет. Я имел в виду, но вы же можете приобрести эти шмотки импортные, которые разгружаете?
– За деньги? Нет. Не можем. Это ж дефицит! За ним вся Москва ломится. Даже водилы, которые по магазинам возют, и те, если токмо там договорятся. А на базе ни-ни.
– Ну кто-то же этим распоряжается. Куда везти, сколько. Кто-то же это всё решает. Кладовщики, что ли?
– Вестимо хто. Директор! А кладовщики мутят, конешно, свои делишки – почитай все на машинах ездют, но я ихнюю кухню не знаю. Зато у меня друган есть, Вовка, он самого директора возит. Большой человек, а не гнушается иногда после смены, если не за рулём, сюда заглянуть. Хто, говорит, Ваську обидит – я тому башку оторву. Мы ж с ним земляки – из Моршанска. Вот так!
– Да ладно! А я из Пензы! Это ж совсем рядом. Мы тоже земляки, выходит!
– Ух ты! Надо за это дербалызнуть! Где этот Колька запропастился?
Колька всё ещё маялся у стойки в ожидании манны небесной. А Васина душа горела, и они, не дожидаясь гонца, чокнулись и погрузились каждый в свою кружку. На Ромку уже тот, первый приём ерша произвёл магическое действие, и сейчас содержимое лилось уверенно и даже казалось по-своему вкусным.
– Слушай, а познакомь меня с Вовкой. Он же, наверное, может договориться, чтобы меня на приличное место взяли?
– Хто, Вовка? Он всё может! Я ж тебе толкую, он директора возит! Понимать нужно.
– Так познакомишь? А я проставлюсь.
– Попробую. Давай завтра, я во вторую смену – мы вместе заканчиваем. Он директора в пять домой отвозит и машину обратно пригоняет, если тот никуда не пошлёт. Я позову, а ты подходи часам к шести и жди тут. Только не наберись до нашего прихода – он этого не любит. Всем вместе надо, культурно, понял?
– Конечно! А вот и Николай. Коля, давай с нами, трубы горят!
– Я да, конешно!
Колька подлетел с тарелкой, полной бутербродов, – на толстых ломтях белого хлеба лежали жалобные тонкие кусочки варёной колбасы и сыра. У Васи кружка была уже почти пуста, и Ромка отлил ему из своей – тот благодарно сморгнул, и они дружно чокнулись.
Как добрался домой, он не помнил, по счастью, нигде не начудив, и весь оставшийся день проспал. А назавтра состоялась встреча с Вовой, который оказался недалёким, но хитрым и подозрительным парнем. Ромку он раскусил сразу. В смысле, что никакой он не соискатель вакансии грузчика. И поначалу даже отказывался от дармовой выпивки, предполагая в нём чуть ли не засланного казачка. Но в итоге неистребимая в этой социальной среде тяга к халяве победила, и в процессе совместного распития горячительных напитков все обвинения в шпионстве были сняты, Ромкина пролетарская, а не ментовская сущность установлена, и доверительный разговор состоялся.
– Да я што хошь достать могу. Чё ни попрошу, мне шеф – пожалуйста.
– И джинсы можешь? Мой размер?
– Конешно. Скажу, братану младшему надо. Он никогда не откажет. А чё ему – старшему кладовщику набрал: «Отпустить Владимиру штаны такого размеру», – и всего делов. Токмо ты не думай, что они дешёвые, эт те не магазин. Понимать должон!
– Ну а за сколько итальянский «Райфл» сделаешь? – Вован задумался. Видно было, что в нём жадность борется с разумом. Победила жадность:
– Ну, «Райфл» не «Райфл», а фирменные джинсы за двести сделаю.