Они не совпадали, не были созданы друг для друга, но эта ночь пленила их чувства, возможно, украв у будущей, настоящей любви, ибо невозможно повторять раз за разом мгновения наивысшего напряжения. А они? Они рады были обманываться, столь сладок и упоителен был обман. И хмель обмана, зыбкий, как свет луны на её голых гладких бёдрах, нашептал ему, как сильный и твёрдый мужчина может быть нежным и внимательным с любимой женщиной. И этот терпкий, как сок прихваченной первым заморозком рябины, флёр обмана будет преследовать её всю жизнь, заставляя искать, сравнивая раз за разом, и не находить той неподдельной ласки, в которой пряталась и бурлила неистовая страсть и юная нерастраченная сила.
А потом наступило утро. Оно всегда наступает, как наказание человеку за первородный грех. И всё прошло. Обман растворился в холодном от сквозняков воздухе, растаял, как и подобает настоящему обману, оставив после себя неуютную комнату с казённой обстановкой и привкус горечи на искусанных губах. Она одевалась, собирая разбросанные в беспорядке вещи, а он не мог, не хотел сказать ей – останься. Да она бы и не осталась – ибо негде, да и незачем было оставаться. И жизнь пошла своим чередом, словно не заметив нечаянную смерть маленькой, но прекрасной любви юного искреннего мальчика и красивой закрытой девочки.
После этой ночи их отношения пошли на спад. Они ни вместе, ни по отдельности не смогли бы объяснить, почему так происходит, но оба это безошибочно чувствовали. Произошло то, что редко случается между мужчиной и женщиной – они расстались по-настоящему друзьями. Будучи абсолютно разными по отношению к жизни – он готов был рисковать и идти напролом, ей нужна была стабильность любой ценой, – они сохранили уважение и нежность друг к другу. Ну и конечно, с ними навсегда осталась их ночь! Лайма стала хранителем его секретов и амбиций, не претендуя на место в его жизни. Она чувствовала, что он далеко пойдёт, но также отчётливо понимала, что у них разные дороги и ей надо выбирать свою. Он же понял, что в очередной раз промахнулся с любовью, но Лайма дала ему нечто другое – она раскрыла душу и показала, как разительно образ женщины может отличаться от содержания. Благодаря ей он причастился к женскому доверию. Она осталась для него иконой, предназначенной другому, но он готов был пойти за неё в огонь и в воду. И такая возможность вскоре ему представилась.
Пользуясь передышкой на работе, Ромка не только подчищал хвосты в бизнесе и застолбил выход на оптовую базу, но и впрягся в учёбу. Это было очень вовремя, поскольку началась зачётная сессия. Провалы в знаниях у него были чудовищные, и залатать их по всем предметам в последний момент не представлялось возможным. Поэтому он сделал упор на математику, и, как выяснилось, это было верным решением. Зачёты, а забегая вперёд, и экзамены по гуманитарным дисциплинам оказались не так страшны, как представлялось поначалу. У него был хорошо подвешен язык и имелся неплохой общий кругозор, а главное – пытливый ум, который требовал во всём добираться до сути. Демократичная и либеральная университетская профессура ценила подобные качества, подчас закрывая глаза на незнание конкретных определений. Ну а потом вечерник, что с него возьмёшь – не на кафедре же отирается.
– Величина стоимости товара изменяется… прямо пропорционально количеству и обратно пропорционально производительной силе труда, находящего себе овеществление в этом труде… Однако спустя шесть страниц Маркс пишет: «Следовательно, один и тот же труд в равные промежутки времени создаёт всегда равные по величине стоимости, как бы ни изменялась его производительность».
– Итак, молодой человек, это всё, конечно, интересно, и я рад, что вы так вдумчиво читали «Капитал», но дискутировать уместно на семинаре, сейчас же я жду, чтобы вы назвали ещё одну очень важную характеристику стоимости. Я дам вам подсказку: что Маркс имеет в виду, когда говорит, что в стоимости «нет ни атома материи»?
– Я думаю, Маркс имел в виду, что стоимость – категория сугубо теоретическая, в отличие от лежащего в её основе овеществлённого труда, то есть созданного и измеряемого ею продукта, где уже вполне присутствует множество атомов материи.