– Ты не кипишуй. Понятно, что гондон, но Зина строго предупреждала, чтобы никаких эксцессов. А у тебя ещё комсомольское взыскание не снято. Помнишь? А ещё он японские часы «Сейко» обещал по двести сделать. На них все мясники помешаны. Мой Стёпка триста отдаст и не зажужжит.
– Ладно, хрен с ним. Только сам с этими мудаками общайся. А я, пожалуй, спать пойду.
Олег согласно кивнул. Казалось, он умел извлекать выгоду из любой ситуации.
Однако уйти спать не удалось. По дороге его перехватила весёлая компания девчонок. Как обычно, сначала попросили открыть бутылку, потом налить, а потом и выпить с ними. Он слабо отнекивался – не помогало. Из вежливости выпил немного, потом под разговор ещё, потом потанцевали – и ещё. К кавалерам-строителям пришли друзья, которых никто не звал, но и не пустить было уже некому. Дядя Миша то ли не работал сегодня, то ли уснул уже. Вновь прибывшие начали активно знакомиться с коренными обитательницами. Кому-то это нравилось, кому-то нет. То здесь, то там вспыхивали перепалки. Ромка уже плохо соображал. С ним постоянно кто-то желал побрататься и скрепить вновь возникшую нерушимую мужскую дружбу непременно водкой.
Спать уже не хотелось, его охватила необычайная эйфория: все казались исключительно хорошими, а жизнь – просто расчудесной. Оказывается, для счастья нужно совсем немного – чтобы рядом были такие замечательные друзья. А водка пьётся на удивление легко, и он совсем не пьянеет. Но вот в мозгу что-то щёлкнуло, и из доселе скрытых тёмных глубин стала подниматься несвойственная ему агрессия. Стало казаться, что мужики вокруг – непрошеные чужаки. Припёрлись незваные, жрут, пьют, ведут себя развязно. Особенно вон тот, здоровый. Чувствует себя тут хозяином, к девчонкам нагло пристаёт. Надо привести его в чувство. Трезвый он бы дважды подумал – парень действительно выделялся габаритами и явно был негласным вожаком гостей, но сейчас Ромку душила непонятная злоба, и он искал только повод.
Тем временем тоже сильно датый здоровяк схватил за руку Ирку Васильеву и потащил танцевать. Девчонка слабо отбивалась – может, для вида, а может, и вправду не хотела, но разбираться было уже недосуг. Ромка в два прыжка оказался рядом и постучал того сзади по плечу – к нему повернулось красное потное лицо, мутные глаза недоумённо уставились на нежданную помеху.
– Отпусти её!
– Ты, б…дь, кто такой? – толстая рука отпустила девушку и потянулась к Ромкиной шее.
Он ударил навстречу, как раз над этой тянущейся, как удав, рукой. Он не думал, рефлексы сработали сами – за семь лет постоянных тренировок тело в подобных ситуациях научилось действовать без команды. Есть в боксе такой перекрёстный удар – рискованный, но эффективный. Удар прошёл и оказался очень тяжёлым – к профессиональной резкости в этот раз добавилась необычайная злость. Парень, как куль, грузно повалился вперёд и впечатался лицом в пол. Он даже не успел выставить руки перед собой, что свидетельствовало о точности удара – прямо в подбородок – и, как следствие, о потере сознания ещё до падения. Всё произошло очень быстро, но не осталось незамеченным. Пришлые гости растерялись – поверженный Серёга в недавнем прошлом был старшиной морской пехоты и непререкаемым авторитетом в их общаге.
– Девчонок не лапаем, ведём себя прилично! Всем всё понятно?! – Ромка даже не прокричал, а прорычал эти слова.
На выбросе адреналина он напоминал разъярённого самца гориллы: перекошенное от бешенства лицо, сжатые кулаки – от него волнами била злая, агрессивная энергия. Несмотря на подавляющее численное превосходство чужаков, желающих вступить в полемику не нашлось. В конце концов, девчонок лапать действительно неправильно, а вести себя надо прилично – они в гостях как-никак. Вон Серёга чего-то не понял, и сейчас его поливают водой, а он только мычит нечленораздельно, но глаз не открывает. Ну и хрен с ним! Наливай!
Закончился праздник вполне прилично. Серёга пришёл в себя, и они даже выпили с ним на брудершафт. Было такое впечатление, что он не помнит произошедшего. Ромка тоже мало что помнил. Наутро он проснулся на кровати в одежде и ботинках с таким ужасным похмельем, какого ещё никогда не было в его короткой жизни. Дико хотелось пить, писать, блевать и умереть одновременно. При этом сил не было даже открыть глаза. Олег, который умудрился не напиться, рассказал, что Ромкин авторитет после короткой драки взлетел на необычайную высоту и все парни желали с ним выпить, а он никому не отказывал.