Также он выяснил, кто стоит за кампанией против Ромки, и оказалось, что они обречены быть союзниками – скромный председатель профкома ненавидел могущественного директора первого магазина всеми фибрами своей южной души. Уже позднее Ромка узнал, что несколько лет назад между ними имел место производственный конфликт, переросший в настоящую войну. Фалькони, как ему и положено по должности, проверял условия труда в первом магазине и, как обычно, нашёл множественные нарушения последних. Также по обыкновению он намекнул директору, что неплохо бы материально поддержать скромного борца за права трудящихся, дабы он закрыл глаза на вопиющие нарушения этих самых прав. В ответ Зуев презрительно сунул ему скомканную десятку. Фалькони, может быть, чуть импульсивнее, чем следовало, возмутился как несоответствием суммы, так и формой её подачи. Зуев, в силу скаредности рассматривающий любой случай расставания с деньгами как личное оскорбление, в ответ наорал на председателя профкома, обозвав того вонючим макаронником и пообещав посадить, если он ещё хоть раз заявится в его магазин. Нужно знать ранимую и пылкую итальянскую натуру, чтобы хоть в какой-то мере представить, что творилось в душе Франческо Ренатовича в тот момент. Не обладающий никакими навыками единоборств, худенький итальянец, дрыгая ногами и размахивая руками от распиравших его чувств, выдал непереводимую тираду на сицилийском диалекте, запустил в хозяина кабинета его собственным дыроколом и спешно покинул место полемики, дабы не получить по сусалам.
С тех пор отношения между ними перешли в глухую вражду. Первый магазин, как никакой другой в торге, часто проверялся на предмет соблюдения условий труда и с завидной регулярностью получал предписания и штрафы. А Зуев, несмотря на все старания, не мог избавиться от настырного председателя профкома, поскольку профсоюзы не подчинялись администрации, а кроме того, тот был активным членом комитета советско-итальянской дружбы и, соответственно, курировался организацией, члены которой обладали горячим сердцем, холодной головой и чистыми руками. Так что Ромка неожиданно обратился очень даже по адресу. Помимо ненависти к Зуеву и желания денег, Франческо Ренатович был хорош и тем, что, несмотря на отсутствие прямых рычагов не допустить разворачивания ситуации, он был фактически единственным, кто мог в ней профессионально разобраться, поскольку по роду деятельности должен был защищать работников торговли, никчёмным представителем которых Ромка и являлся.
Получив от Романа не бог весть какой аванс, он на совершенно законных основаниях затребовал все материалы по этому делу и незамедлительно их получил. Недолго покопавшись, грамотный буквоед обнаружил многочисленные нарушения, допущенные как в процессе проведения контрольной закупки, учитывая, что она проводилась в отношении несовершеннолетнего, так и в событиях, предшествующих ей. Так, например, несовершеннолетний только что аттестованный младший продавец по трудовому кодексу должен был находиться на испытательном сроке и самостоятельные действия совершать под контролем опытного наставника, призванного поправлять подопечного, что, естественно, не нашло отражения в материалах дела, поскольку сотрудники карающей десницы сами в трудовом законодательстве разбирались слабо. В этом случае, естественно, подставлялся директор магазина Иваныч, не назначивший официального наставника, но само по себе это было мелким нарушением, не предполагавшим заметных последствий для директора. Зато это практически снимало ответственность с допустившего очень серьёзное даже не нарушение, а уже преступление Романа – мол, по неопытности, а администрация недоглядела.
Было и ещё немало моментов в пользу оступившегося. В конце концов, трудовое законодательство в стране победившего пролетариата призвано было максимально защищать права этого самого пролетариата. Вот только разбирались в нём единицы, а применяли и того реже. Ещё одним существенным нарушением прав несовершеннолетнего, допущенным уже оперативниками, было то, что они не зачитали протокол вслух, как было положено. Таким образом, Фалькони, собаку съевший на отмазке «залетевших» продавцов, написал грамотное заключение по делу, из которого вытекало, что преступление фактически имело место быть, а привлечь к ответственности за него практически некого. Ну, обстоятельства так сложились – виноваты все, включая проверяющих, поэтому и наказывать никого нельзя, только объяснить, что впредь так поступать не следует, причём никому.