Но и это не всё. Зная, с кем имеет дело и испытывая почти физическое удовольствие от возможности ему нагадить, Франческо Ренатович подстраховался со всех сторон. Он отнёс своё заключение в вышестоящую организацию – Московский горком профсоюза работников торговли и потребкооперации и получил одобрительную резолюцию юридического отдела, подтвердившую правильность его выводов. И только после этого он официально разослал заключение всем заинтересованным сторонам, а именно в дирекцию торга, в партком, в комсомольскую организацию и отдельно в ОБХСС – знай наших.
Людмила, читая служебную записку, только головой качала: «Ай да Ромка, ай да сукин сын!» Выкрутился. И действительно никого при этом не подставив. Прямо противоположные чувства испытывал заказчик несостоявшегося распятия, на поверку оказавшийся не таким всемогущим, как казался со стороны и как ему самому хотелось бы. Он, конечно, клялся себе, что этого так не оставит, но в глубине души понимал, что больше не владеет ситуацией, и даже впервые заподозрил: «А может, парень не так прост, как кажется?»
Боря, как он представлялся фраерам, а на самом деле Бидзина Микеладзе, больше известный как вор в законе Бидзина Сухумский, привычно сидел на корточках недалеко от фонарного столба, но оставаясь в темноте. Все прохожие при этом были ему хорошо видны, поскольку неизбежно попадали в круг света от фонаря. Было холодно, мела неприятная позёмка, но ему было не привыкать. Несмотря на южное происхождение, десять лет, проведённые отнюдь не на юге, закалили тело, но особенно – волю. Вот и сейчас он не обращал внимания ни на холод, ни на затёкшие ноги – позиция была удобной, а значит, он будет так сидеть столько, сколько нужно. Чуть дальше, за спиной, совсем в темноте, расположилась пристяжь – его личная охрана и одновременно ударная группа – трое безбашенных, на всю голову отмороженных земляков. Они были абсолютно преданны – а куда им деваться, и в зоне, и на воле он был гарантом их комфортного существования. Впрочем, слово «комфортного» можно отбросить – он был не просто гарантом, а условием самого их существования – необходимым и достаточным.
Бидзина был правильным вором – его не интересовали ни деньги, ни воровская идея. А интересовало только одно – власть над людьми, абсолютная, безграничная. Именно такая, как была у него на «волчьей зоне» под Стерлитамаком. Он скучал по тому ощущению могущества, когда не то что любой зек клал в штаны от одного взгляда, но даже кум серел лицом, если он хмурил бровь. Подзадержался он на воле – пора домой. Заждались уже, в малявах толкуют, что много беспредела стало, разброд и в «чёрной масти» пошёл – пора наводить порядок. Ничего, сейчас исполнит дембельский аккорд – и в хату. Два года на воле он не терял времени даром – грел зону по высшему разряду. Никогда бродяги не видали такую смачную бациллу: чай, сало, «кайф» – и всё от Сухумского. Пока другие воры кайфовали на воле, развлекаясь разборками и проводя время в ресторанах, он исполнял скок за скоком, нагло, дерзко, умно – менты с ног сбились. Его авторитет и в зоне, и на воле был на невиданной высоте. Но дом вора – тюрьма, а значит, нам туда дорога.
Поёжился – не май месяц. Где этот пацан запропастился? Вроде отсемафорили, что скинул хабар, лавэ на карман принял и в метро ломанулся. А значит, от метро этой дорогой пойдёт, она самая короткая, освещённая и людная, а потому выглядит безопасной. Какой фраер с десятью косарями на кармане тёмными дворами побежит? Удивительно, но сказали, что он был один – еле допёр сумки с товаром. И хвоста за ним не заметили. То ли такой дурак, то ли отчаянный – он не понял его тогда. Да какая сейчас разница, он таких бакланов сырыми на завтрак ел, главное, что щенку не хватило ума отказаться сразу. Впрочем, это всё равно его бы не спасло, он был приговорён с того самого момента, как ссыкун Дато проиграл в карты одному из подручных Бидзины информацию о молодом фраере, который носит любой дефицит на выбор – что захочешь и сколько захочешь.
Опытный вор никогда не полагался только на своих головорезов – они присутствовали в основном для понта, по рангу положено. Дела же он предпочитал делать сам, ещё с тех пор, когда никакой пристяжи у него и в помине не было. Его безобидная внешность была очень обманчива и всегда помогала, расслабляя даже грозных противников. На самом деле в любом конфликте быстрота и решительность гораздо важнее физической силы. Выбить человеку глаз пальцем или вырвать кадык физически несложно, для этого не нужны накачанные бицепсы. А нужно гораздо более простое и сложное одновременно – готовность это сделать. Почему-то большинство людей впадают в ступор, когда надо покалечить или убить такого же гомо сапиенс, как они сами. У него никогда не было проблем с этим.