Честно говоря, он испугался – ситуация принимала какой-то совсем угрожающий оборот. Ему уже мерещились и менты, и бандиты и совсем не хотелось продолжения – бог с ней, с этой тысячей. О чём он осторожно и поведал Ромке.
Тот глянул на него внимательно и каким-то не своим голосом, по блатному растягивая слова, произнёс:
– Поздно заднюю врубать. Дело не в деньгах, мы уже подписались!
Выражение его лица при этом сильно изменилось – оно сделалось не просто жёстким, а прорезался хищный оскал, так что Олегу стало совсем не по себе. Он видел перед собой не приятеля-ровесника, но подобравшегося, готового к прыжку зверя. От этого по спине побежали мурашки и настаивать на своём расхотелось. Из короткой фразы он выделил одно слово – «мы», и от этого стало ещё неуютнее.
На следующий день они подъехали в это же место к назначенному времени на двух такси. С ними были ещё четверо коротко стриженных ребят, которых Олег никогда прежде не видел, плюс оба таксиста, крепкие взрослые мужики, тоже вышли из машин. Они прождали около получаса, но никто не появился. За всё это время никто не проронил ни слова. Таксисты стоя курили. Стриженые сидели на корточках и тоже курили, периодически сплёвывая перед собой. Олег, у которого от страха язык просто чесался, несколько раз пытался заговорить, но его никто не поддержал, и он в конце концов заткнулся. Не передать, с каким облегчением он ехал обратно целый и невредимый.
Примерно через неделю Ромка снова сказал ему, чтобы он ехал с ним. На сей раз они поместились в одну машину – был знакомый таксист и двое незнакомых парней кавказской наружности. Опять все молчали. Они подъехали к ресторану «Гавана» на Ленинском и припарковались с задней стороны возле чёрного входа. Кавказцы скрылись в ресторане и через пару минут выволокли сопротивляющегося Виталика. Дальше один из кавказцев со страшной силой ударил должника в район солнечного сплетения, и тот, захлебнувшись воздухом, переломился пополам. Когда он, хрипло кашляя, только-только отдышался, второй повторил удар, и Виталик упал на колени. Безумно тараща глаза, он тщетно пытался вдохнуть, но ничего не получалось.
Было что-то противоестественное в картине, когда молодой здоровый парень тщетно разевает рот, будто выброшенная на берег рыба. Олегу казалось, что тот вот-вот задохнётся. Было очень страшно, и теперь он боялся уже не за себя, а за Виталика. Он уже простил ему и деньги, и его поведение. Всё происходящее выглядело ужасным. Нельзя сказать, что Олег не дрался в своей жизни или что он не видел, как дерутся другие, но его опыт вмещал в себя нечто иное, какие-то детские драки – «до первой крови», «лежачего не бьют» и так далее, где всё по определению заканчивалось благополучно – максимум разбитым носом. То, что происходило на его глазах сейчас, было иным – это было серьёзно и безжалостно. Это чувствовали все, и в первую очередь избиваемый. От былой бравады не осталось и следа. Вот он вдохнул наконец, стоя на коленях, и один из палачей, схватив за волосы, сильно задрал ему голову назад – ещё минуту назад красивое, молодое лицо, теперь искажённое болью и страхом, выглядело жалко: рот дрожал, по щекам текли слёзы, никакой воли в нём не осталось.
Ромке тоже было не по себе – Олег это видел, тем не менее товарищ на удивление спокойным голосом произнёс:
– Сколько и на что ты брал у него денег? – и ткнул в Олега пальцем.
– Штуку, на японские часы. Я отдам! Честное слово, отдам! – рот дрожал, слова прыгали. Сейчас он действительно верил в те булькающие звуки, что выталкивал из себя вместе с воздухом. Он готов был обещать что угодно, лишь бы не повторились эта дикая боль, удушье и страх, вымораживающие всё внутри.
– Конечно, отдашь, куда ты денешься? Отдашь две штуки, понял? У тебя есть неделя.
– Да! Хорошо! Я всё понял, обещаю!
Через неделю он вернул семьсот двадцать рублей – всё, что сумел найти, занимая направо и налево, по его собственным словам. Олеговы деньги он давно прогулял. Виталик сильно изменился, он буквально заискивал перед Ромкой, и тот разрешил ему отработать долг. С тех пор он работал на Ромку то ли курьером, то ли ещё кем – Олег не знал подробностей, но периодически москвич появлялся в их комнате, и всё время с сумками – то привозил что-то, то забирал. В итоге он полностью рассчитался с Олегом и выглядел довольным, снова приобретя бывший лоск и самоуверенность. С одной поправкой – теперь он чётко знал, кто хозяин.
Приехал курьер от Седого и забрал товар, оставив пачку денег. Олег умотал по своим делам, и Ромка собирался последовать его примеру, когда в дверь постучали. Стук был непривычно громкий и какой-то настойчивый. Отметив это уголком сознания и удивившись, Ромка тем не менее спокойно открыл – интересно, кого принесло? Принесло троих. В штатском, но с красными «корочками».