– ОБХСС! Старший оперуполномоченный… Мы должны провести у вас обыск…
Дальше сознание воспринимало происходящее словно со стороны. Мир вокруг изменился. Всё происходило как в замедленной киносъёмке. Звуки глухо проникали сквозь невидимую мембрану, гасящую остроту и ирреальность происходящего. Люди в комнате что-то говорили и двигались, и он даже отвечал и участвовал в этом процессе, а мозг лихорадочно искал выход из безнадёжной ситуации. Искал и не находил – вместо какого-либо приемлемого решения в голове крутилась дурацкая фраза: «Какой университет, паря? Из барака один путь – в зону!» – и мерзкая ухмылка на морщинистом тяжёлом лице. На столе между тем росла пирамида из денег, которые оперативники извлекали из различных тайников, профессионально шмоная невеликую комнату. А на кроватях раскладывали остатки несбытого товара.
«Что же будет с мамой? Она этого не переживёт! Придумай что-нибудь, сволочь!»
– Итак, Роман Александрович, налицо имеется состав преступления, предусмотренного статьёй 154 Уголовного кодекса РСФСР. В данном случае, как мы видим, в особо крупном размере. Наказывается лишением свободы от двух до семи лет с конфискацией предметов спекуляции. То есть всего вот этого.
Дядька в сером костюме, с невыразительным, неприметным лицом обвёл рукой сваленные на кроватях вещи и деньги на столе. Он явно был здесь старшим. Ещё двое помоложе не скрывали азарта охотников, загнавших крупного зверя. Было заметно, что они сами шокированы результатами обыска.
«Мама, мама, мама, – стучало в голове. – Может, сдёрнуть? Пусть потом доказывают, что это его вещи и деньги». И, словно отвечая на его мысли, старший продолжал:
– Вы не подумайте, что мы здесь случайно появились. Это результат длительной разработки, и, поверьте, мы знаем про вас гораздо больше, чем вы можете себе представить.
«Длительной разработки! Нет, не сдёрнешь. Плотно влип!» Мысли скакали и путались, плохо поддаваясь контролю. Хотелось просто опуститься на кровать и закрыть лицо руками. Или заплакать, как в детстве. Оставаться хотя бы внешне спокойным требовало огромных усилий. «Не раскисай, борись, гад! Сам влип – сам и отвечай! Постой, а что это он так соловьём разливается? Протокол не пишут, и понятых нет… Попробуй пробить на вшивость. Авось…»
– А можно ещё раз увидеть ваше удостоверение и ордер на обыск? – Серый слегка дёрнулся. Или ему показалось?
– Пожалуйста.
«Майор Табаков Сергей Иванович». Где-то он уже слышал эту фамилию. А вот и постановление на проведение обыска. На бланке. Печати нет, только подпись!
– Товарищ майор, а разве не должны понятые присутствовать при обыске? – ему с трудом удавалось заставить голос не дрожать.
– Понятые?! – лицо майора дёрнулось, с него сползла маска вальяжной невозмутимости. – Ты что, ещё не понял, что тебе пятерик как с куста корячится?! И ты прямо отсюда можешь поехать в тюрьму, откуда уже не вый дешь в обозримом будущем! Ты знаешь, что это такое, сопляк?! Тебя там ждут не дождутся с такой мордашкой и сломают, как два пальца об забор!
Чем больше распалялся майор, тем спокойнее становился Ромка – вот он шанс!
– Что вы хотите?
– Давно бы так. А то ордер ему подавай, понятых захотел, – майор успокоился так же быстро, как завёлся. Похоже было, что он играл привычную роль. – Если мы позовём понятых, пути назад уже не будет!
– Что вы хотите? – ещё раз глухо повторил Ромка.
– А хотим мы сами жить и другим давать, – тон был жёстким, но в нём появились знакомые нотки договороспособности. – Значит так, это всё мы забираем, – он снова обвёл рукой всё находящееся в комнате. – А дальше будешь платить по две тысячи в месяц вот ему, – палец ткнул в самого молодого по виду участника обыска. Точнее, экспроприации.
Ромка не верил своим ушам. Нет, он, конечно, почувствовал, что ситуация выруливает, но то, что это будет так прямо и цинично озвучено целым майором и начальником отдела милиции, призванным охранять и защищать социалистическую собственность, никак не ожидал. От сердца отлегло, он испытал небывалое облегчение, примерно годков эдак на пять, но расслабляться было рано. Вместо того чтобы хоть как-то проявить своё облегчение, он, словно пьяный, опустился на кровать, прямо на разложенные там джинсы, и, закрыв лицо руками, начал раскачиваться из стороны в сторону.