Сегодня рухнули последние сдерживавшие его оковы. Да, это было дорого, но это того стоило. То, что он потерял все деньги, не беда. Главное, что теперь его совесть полностью примирилась с рассудком и окружающей действительностью. Он больше не считает себя преступником – вот такой неожиданный и парадоксальный вывод из случившегося.
Она запуталась в своих чувствах и не знала, как себя вести дальше. С одной стороны, Ромка ей нравился. Нельзя сказать, что она была влюблена по уши. Ей казалось, что это выражение вообще не про неё. Но ей было интересно с ним, импонировала его взрослость и самостоятельность, нравилось, как на неё смотрят другие девушки, когда она идёт с ним под руку.
Но была и оборотная сторона медали – он-то как раз был влюблён без оглядки и форсировал события, окружая её постоянной заботой и вниманием. И это являлось проблемой – она стеснялась его социального положения. Нет, когда они встречались на нейтральной территории, а по её настоянию только так и происходило, всё было замечательно – он хорошо одевался, был воспитан, непринуждённо вёл себя в любой обстановке. Но вообразить себе, что нужно будет представлять его в своём окружении, в закрытой компании избранных, она не могла.
Для очистки совести она даже прозондировала почву и по страшному секрету только намекнула про их отношения своей подруге Дашке Калманович – признанной красавице и лидеру их девчачьей тусовки. Та была в шоке:
– Нет, он, конечно, симпатичный мальчик, я не спорю, но, Удальцова, разве эта партия для тебя? Он же пензюк неотёсанный, ты уж меня извини!
Собственно, а чего ещё было ожидать, в глубине души она и сама это понимала.
Ещё категоричнее была мама, когда после длительных настойчивых расспросов она наконец сдалась и рассказала ей про свои отношения с Ромкой, умолчав только про постель. Реакция была молниеносной:
– Ты меня в гроб загнать хочешь? Нет, не могла ничего лучше придумать, как связаться с лимитчиком! Кто он там – мясник?! Ох, и за что же мне такое наказание, господи?! Для того ли я всю жизнь положила на твоё воспитание, чтобы получить вот такой подарок? Откуда – из Пензы? И где же ты такого птеродактиля выкопала на мою голову? Все её робкие попытки рассказать, какой он хороший и самостоятельный, натыкались на всё новые порции злословия и обвинений в глупости и неблагодарности:
– Ох они шустрые, эти приезжие, только и норовят, что москвичку окрутить. Я надеюсь, ты не позволяла вольностей? Уж на это-то ума хватило? А то вмиг обрюхатит. Они на всё готовы, лишь бы прописку получить. И не посмотрит, что ты несовершеннолетняя!
О том, что ей хорошо с ним, после такой отповеди она боялась даже заикнуться. Да и сама призадумалась, честно говоря, – а так ли он искренен, как кажется? А вдруг мать в чём-то права? Всё-таки она жизнь прожила, да и добра ей желает. Кончилось ультиматумом:
– Вот что, дорогая, чтобы я больше не слыхала об этом работнике сферы услуг! Тебе только семнадцать – про учёбу надо думать. Ну, в крайнем случае можешь встречаться с каким-нибудь мальчиком из приличной семьи – в конце концов, я современная мать, – но без глупостей, иначе пеняй на себя! – какая уж тут поддержка.
С другой стороны, она вошла во вкус их отношений. Лишившись девственности, она сначала жутко переживала, боясь даже представить, что будет, если мать узнает. Она себе клялась и божилась, что это больше не повторится, списывая произошедшее на собственное опьянение тогда. Ромка не был чересчур настойчив, но даже простые поцелуи с ним теперь совсем иначе отзывались в её организме. Она боялась сознаться самой себе, что необыкновенное томление и мокрые трусики после этих поцелуев – не что иное, как физическое желание близости. И это желание всё нарастало – пришлось-таки перестать лукавить с собой.
Подружки в компании делились примерно поровну на девственниц и тех, кто познал запретный плод. Она ни в чём не сознавалась, но с большим интересом слушала «бывалых». Та же Дашка меняла парней как перчатки и, ничуть не стесняясь, рассказывала об этом, запросто вставляя интимные подробности. Сама Катя мало что запомнила из своего первого сексуального опыта, но то, что была на седьмом небе, помнила хорошо.
Как бы там ни было, а продержалась она только три недели. А потом, играя в прятки с собственной совестью, под надуманным предлогом позволила слегка напоить себя в кафе-мороженом на Шаболовке и снова оказалась в знакомой комнате. Всё было просто потрясающе – ещё лучше, чем в первый раз. «Ну и кто ты после этого?» – спрашивала она себя, засыпая уже в своей кровати. Ответ предусмотрительно не захотел оформляться в хорошенькой головке, а руки, которые она, свернувшись калачиком, уютно засунула между ног, моментально напомнили происходившее там некоторое время назад и заставили пожалеть, что Ромки прямо сейчас нет рядом.