Выбрать главу

Включив двигатель, Крамер закурил и медленно направился в сторону Парадиз-сити. По дороге его деятельный мозг продолжал искать выход. Нужно было что-то предпринять, и немедленно. Большой Джо Крамер был известен как опасный преступник очень немногим. С деньгами выкрутиться удастся, он еще не слишком стар и сможет начать все сначала.

Но как? Честно сделать четыре миллиона, когда тебе уже шестьдесят лет? Это невозможно, если…

Он прищурился. Лицо стало жестоким.

Вернувшись домой, Крамер застал жену, занятую приготовлениями к отъезду. Она взглянула на мужа с беспокойством.

— Ты узнал, почему он это сделал?

— Не оправдал доверия. А я считал его самым умным. Не волнуйся, детка, я что-нибудь придумаю.

— Ты хочешь сказать, он обанкротился?

В глазах Энн мелькнул страх. Она всегда считала Лукаса эталоном в ведении финансовых дел, ей не верилось, что Солли мог потерять их деньги.

Крамер невесело улыбнулся:

— Почти так.

— Почему он не пришел к нам? Мы смогли бы ему помочь. Бедный Солли. Почему он не пришел к нам?

— Молчи, — мрачно сказал Крамер, — мне надо подумать.

— Ты привез из города норковую накидку?

Крамер заколебался, но потом все же сказал жене, что у него не было времени, и погладил ее по руке.

— Извини дорогая, поговорим позже.

Он прошел в свой кабинет. Это была большая, набитая книгами комната, здесь стояли стол и три удобных кресла. Из окна был виден сад.

Крамер закрыл за собой дверь, сел за стол и закурил. Он слышал, как Энн заводила свой двухместный «ягуар», видимо, собиралась в город.

Итак, до возвращения жены у него минимум два часа. Цветные слуги, оставшиеся в доме, не мешали ему. Крамер курил, уставясь в одну точку. Тишину кабинета нарушало лишь тиканье часов. Тиканье часов да тяжелое дыхание Крамера, вот и все.

Он вспоминал свое прошлое и злился, что ничего не может сейчас сделать. Через полчаса Крамер резко встал, подошел к окну и стал смотреть на цветущие в саду розы. Затем пересек кабинет, достал из стола тонкую дешевую папку и стал задумчиво просматривать лежащие в ней газетные вырезки. Лицо его при этом оставалось непроницаемым.

Наконец, он закрыл папку, убрал ее в ящик, бесшумно подошел к двери, открыл ее и прислушался.

До него донеслись приглушенные голоса цветных слуг, Сэма и Шатры, которые сидели на кухне.

Крамер закрыл дверь, вернулся к столу и принялся рыться в бумагах, пока не нашел то, что искал — маленькую записную книжку. Тогда он сел за стол и начал листать ее.

Вскоре на глаза ему попался нужный номер, он снял трубку и назвал несколько цифр. Телефонистка сказала, что сообщит, когда будет связь.

Крамер положил трубку и откинулся на спинку стула. Лицо его напоминало безжизненную маску. Он сидел совершенно неподвижно, пока в тишине кабинета не раздался звонок. Крамер услышал щелчки на линии, и мужской голос спросил:

— Кто это?

— Я хочу поговорить с Моэ Могетти.

— Могетти слушает. Кто это?

— Не узнал тебя, Моэ. Давно не слышал твоего голоса, кажется, лет семь.

— Кто это? — голос сделался резким и грубым.

— А как ты думаешь? Давно не виделись, Моэ. Как поживаешь?

— Джо! Боже мой, это ты, Джо?

— А кто же еще? — усмехнулся Крамер.

Моэ Могетти не верил своим ушам. Он так удивился, словно ему позвонил сам президент США. Пятнадцать лет Могетти был правой рукой Крамера, и под его чутким руководством удачно ограбил, по крайней мере, два десятка банков. Все пятнадцать лет Могетти был под надзором полиции, но, несмотря на это, был очень уважаем в мире гангстеров и считался одним из лучших мастеров своего дела. Казалось, на свете не было ни одного замка, с которым Моэ не мог бы справиться. Он мог вскрыть самый совершенный сейф, влезть в карман, подделать стодолларовую банкноту, одолеть самую сложную систему сигнализации и сыграть в карты в пятнадцати ярдах от полицейского участка. Но при этом у него не было никаких организаторских способностей. Моэ был лишь превосходным орудием: когда ему объясняли суть дела, можно было не сомневаться, — Моэ выполнит все в точности и с блеском, но попроси его самого составить план — и дело будет провалено.

Как это ни прискорбно, Моэ Могетти убедился в отсутствии у себя организаторских способностей лишь после того, как Крамер ушел на покой. Он попробовал прокрутить одно очень простое дельце и немедленно загремел на шесть лет в Сан-Квентин. И все произошло потому, что полиция знала, что ограблением банков занимается именно он, и, если Крамер умудрялся составлять такой план, при котором Могетти удавалось замести следы, теперь улик у полиции было более чем достаточно. Гангстеры осиротели — Могетти сидел в тюрьме.