-Спасибо друг, обнял тебя!
Еду по адресу, который мне скинул Серега. Им оказывается кафе рядом с торговым центром, куда я захожу и ищу этот злосчастный пятый столик. Но как только нахожу, сразу столбенею. За этим столиком я вижу Таню, мою Таню и сразу же иду к ней.
-Тань, ты что тут делаешь? - спрашиваю, пытаясь понять что происходит.
-А ты? Ты тоже за мной следишь что ли?
Значит все-таки это она просила помощи у Сереги, но почему не у меня, черт возьми. Меня это пиз...ц как злит и чувствую, что внутри все закипает. Что у них с Сергеем я не знаю, но он мне утверждал, что ничего такого, и я очень хочу ему верить. В противном случае, нам придется, как минимум, перестать с ним общаться.
Пытаюсь выяснить у Тани, что происходит, но тут появляется тот, кого бы я хотел в своей жизни вообще никогда не видеть. И теперь я понимаю, что Таня вляпалась в серьезные проблемы и оставить ее я просто не могу.
-Воронов! Сколько лет, сколько зим! Вот это встреча! А я тебя только по шраму узнал!
Рустам Гафуров, самый мерзкий и гнилой человек из всех, кого я когда-либо знал. Когда-то мы служили вместе в армии и он был из тех, кого называли дедом. Проще говоря, я никогда не мирился с оскорблениями, хамством и наглостью, а разрешать себя бить было вообще не позволительно. Как говорится, допустишь такое один раз и все... Но Гафуров был на этот счет другого мнения. Он решил подмять меня под себя. И в один из вечеров, перед отбоем, мы устроили разборки не на жизнь, а на смерть.
Я никогда не был слабаком, занимался спортом и поэтому отметелил Гафурова знатно. Но и он в долгу не остался. Осколком от разбитого стекла успел порезать мне шею, оставив шрам на всю мою жизнь, как гребаное напоминание о прошлом.
Нас обоих отвезли в госпиталь, и если я отделался довольно легко, то Рустаму повезло меньше. По слухам, ему от меня знатно досталось. Сломанные ребра пропороли легкое, отбитые почки и довольно тяжелая черепно-мозговая травма надолго приковали его к больничной койке.
Меня сразу после госпиталя отправили на Кавказ, где впоследствии я получил ранение и меня комиссовали. Больше мы друг о друге не слышали. До сегодняшнего момента. И все бы ничего, если бы не Таня, которая, свалившись как снег на голову, стала еще и объектом слежки для Гафурова.
Я не ответил на вопрос Рустама, моя ли Таня девушка или нет, потому что это только усугубит ситуацию. Я видел злющий взгляд Гафурова и понял, что ни черта он не забыл, и мы еще с ним встретимся, но я обязан максимально оградить Таню от этого психопата.
Схватил ее за руку и хотел увезти хоть на край света, лишь бы подальше отсюда. Думал, поживет у Демидовых, но Алина слегла с угрозой преждевременных родов и оставлять ее в доме с Кириллом мне не хотелось. Оставался только один вариант, и как бы я не сопротивлялся, мне пришлось на него согласиться.
-Черт с тобой! Будешь жить у меня! Поехали, - говорю я.
Я сразу представляю, что мне придется терпеть, находясь под одной крышей с той, по которой с ума схожу. Все тело скручивает от одной этой мысли. И я злюсь сам на себя, до скрежета зубов сжимаю челюсти, пытаясь устоять перед соблазном.
Дома, в одной из комнат, лежит парализованная мама, в окружении кучи разных аппаратов и приборов на случай чего. Ко мне каждый день приходит сиделка, иногда разные, чтобы ухаживать за ней, и я меньше всего хочу, чтобы Таня это видела.
И вот, она в моем доме. Заходит, осматривается, и я ловлю себя на мысли, что хочу, чтобы она жила здесь, была хозяйкой и просто моей. Чтобы ждала, встречала меня, и вечерами, сидя в гостиной перед телевизором, мы, обнявшись, смотрели старые фильмы. Вместе.
На самом деле, к сожалению, все не так просто, а может я и сам все усложняю и утрирую, но не хочу вешать на нее тяготы моего прошлого и настоящего, а тем более осознанно подвергать ее жизнь опасности.
Стараюсь показывать равнодушие, злюсь, и в большей степени на себя, а она принимает это, понимая в какой ситуации находится. Но длится это недолго. И нас обоих прорывает.
Я знал, что так будет, что не смогу находиться с ней рядом, изображая то, чего и в помине нет. Она срывается, кричит на меня, а я впиваюсь в ее губы поцелуем, о котором мечтал целый год.
Сладкая, нежная, она отвечает и мне кажется, что сейчас еще чуть-чуть и все полетит к черту. Нельзя, Олег!
С болью отрываюсь от мягких губ и ухожу, на улицу, подальше от соблазна овладеть этой ведьмой, которая душу мне наизнанку выворачивает.
Поехал в гостиницу и забрал ее вещи. Пока складывал их в чемодан, с ума чуть не сошел. Вся одежда пахла Таней и я, словно фетишист долбанный, не мог надышаться, сжимая в кулаке ее вещи.