-Да мне много чего непонятно, Олег! - кричит в трубку, - Мне не понятно, почему я должна находиться в квартире, охраняя твою ненаглядную Анжелу, почему не могу знать о том мужчине и что вообще происходит? Мне это все непонятно, Воронов! И я намерена свой отпуск провести так, как хочу!
Она вешает трубку и сколько бы я не набирал ей снова, сбрасывает звонки, а затем и вовсе вносит мой номер в черный список. Зараза!
Сердце не на месте. Нужно срочно ее найти! Хотя я действительно сам, наверное, виноват в том, что вовремя не рассказал ей правду о Рустаме. Но единственное, чего я хотел, это оградить ее от этого дерьма, а в итоге получилось то, что получилось. Не было бы хуже, как говорится. Поэтому я сразу набираю своим ребятам.
-Саш, привет! Мне нужна геолокация одного номера и как можно быстрее!
Диктую заветные цифры и жду, не вешая трубки. Как зверь мечусь по квартире в нетерпении. Ну же, Сашок, давай быстрее!
-Гостиница Холлидэй, босс! - слышу на том конце, - Точнее не...
-Точнее не надо, - перебиваю, - Я знаю где она!
Ну Таня! найду, мало не покажется! Сначала накажу как следует, а потом мы поговорим! А в мыслях рисую картинки того, как буду вершить над ней правосудие и мне это очень нравится. Все, сладкая, добегалась!
Прошу соседку приглядеть за мамой, пока сам еду за беглянкой.
Время почти уже семь, а я все еще в черном списке. Какая же принципиальная! Не ту политику ты выбрал, Воронов, ох не ту! С ней так нельзя, а ты все еще не понял, болван!
Подъезжаю к гостинице и смотрю на окна ее бывшего номера. Свет не горит, шторы занавешены. Замечаю с торца дома машину, тонированную полностью и это меня настораживает.звоню снова Сашке.
-Да, Олег Владимирович!
-Номер мне пробей! Теперь машинки одной! - диктую буквы и цифры, - Позже позвоню.
Выхожу из машины и иду к стойке регистрации, где меня встречает все та же Милана, кажется.
-Еще раз, здравствуйте, - стараюсь выглядеть спокойным, - Девушка из 365 номера не тут случайно?
-Добрый вечер! - она смущенно улыбается, явно кокетничая, - Да, она пришла час назад забрать оставшиеся вещи и потом вернуть ключ. Но до сих пор не спускалась еще.
Какие, мать ее, вещи! Я же все забрал и вывез, сам лично проверил. Кроме местного халата и тапочек ничего не оставалось. Что она там делает целый час.
И тут меня как током прошибает! Сломя голову, не дожидаясь лифта, несусь по лестнице на третий этаж. На пол пути к номеру слышу истошный крик, даже не крик, а вопль, и сначала не сразу понимаю, что это Таня. Никогда она так не кричала. Да она вообще от страха никогда не кричит, только на меня может, и то со злости. И сейчас мне действительно страшно.
Вышибаю дверь, даже не знаю с какого точно раза, но думаю, что почти сразу. Влетаю в номер и застываю на месте. Таня, моя Таня лежит на кровати в разорванной одежде, с заткнутым простыней ртом и плачет, а над ней горой возвышается Гафуров. И его, выпирающий из трусов член, срывает у меня планку окончательно и бесповоротно.
Подлетаю и одним рывком стаскиваю его с дрожащего женского тела.
Сука! Мразь! Гребаный извращенец!
И это все я готов орать ему в лицо, но он явно не в себе и не слышит. Его глаза горят, губы растянуты в какой-то ненормальной улыбке и он смеется. И мне кажется, что он тронулся умом.
Он в каком-то своем мире сейчас, одержимый урод, который ничего, совершенно ничего не понимает.
Единственное, в чем не могу себе сейчас отказать, это двинуть ему по морде, да так, чтобы привести его в чувства, а потом еще с большей силой объяснить, насколько он не прав.
Наотмашь бью его, что аж руку больно становится и поворачиваюсь к Тане. Она смотрит на меня, а в глазах смешан и страх, и ужас, и смирение, и благодарность. И теперь она точно поняла и осознала, что я был прав. Я это чувствую.
Она натягивает на себя простынь, пытаясь прикрыться, закрывает лицо своими трясущимися руками и начинает плакать. Да так, что это больше похоже на истерику, с которой мне предстоит еще справиться. И я готов к этому, как никогда раньше.