Вчера, в запарке, она особо и не осматривалась. Над головой, на облезлом потолке, висела лампочка Ильича, одинокая и печальная. Слева и справа стояли картонные коробки, а в ногах — старенькая стенка, еще бабушкина, непонятно как пережившая два переезда. Впрочем, пары стекол и двух дверок она все же лишилась.
— А какие разводы! Дизайнеры умрут от зависти, если увидят!
Бежево-белая штукатурка хотя бы была, и это было уже хорошо. Алена вздохнула — она всего-то подмела вчера, надо наводить маломальский порядок. Но не сейчас, не в четыре утра.
— Вечером. Я займусь этим вечером, — решила она и прошла на кухню. Там лампочка висела, но не горела. С тревогой повернула ручки старой плиты. Та, ведущая свой век, похоже, со второй мировой войны, не подвела.
— Что-то в этом есть невероятно эстетское, — посмотрела Алена на огонек на кончике спички и медленно задула его.
Достала кашу с мясом, разогрела на газовой плите. Поболтала остатком кефира и решила, что ей на завтрак вполне пойдет. Каша есть недели на две, купленное вчера мясо для Тумана — примерно на три… Надо деньги рассчитать и еще оставить НЗ. Мало ли… Внезапно пришло в голову обычное беспокойство: как там Андрей, поел ли, выпил ли таблетки? Полоснуло по сердцу…
Алена обернулась к Туману:
— Пошли на разведку.
Одежда запряталась, конечно же, в самом дальнем из мешков. В итоге пришлось вытряхнуть на ковер, где она спала, почти всю одежду.
Алена обошла сломанное еще четверть века назад пианино и торопливо оделась. Новый режим ее жизни не допускал ни малейшей задержки. Она оглянулась на свет из окна — видимо, проехала еще одна ранняя машина. На другой стороне улицы, через переплетение веток, была видна ограда, заснеженный пруд и высокие елки вдали.
— Да это просто рай какой-то, — с трудом улыбнулась она, и на душе повеселело.
Туман откуда-то принес поводок, что делал очень редко.
— Спасибо, малыш. А то бы искала я его до морковкиного заговенья!
Бегать в самом парке Алена не решилась. Раньше там в это время гуляли сторожа с местными злыми собаками, мало ли. Поэтому она обежала трусцой сам дендрарий. Вокруг него газоны были тоже широкими, засаженными елками, липами и ясенями. Туман живо всем интересовался, особенно пробегающими людьми. Громко и злобно лаял на каждого.
— Прекрати же! — каждый раз одергивала его Алена так, что рука устала. Но положенный час отгуляла.
Дома торопливо ополоснулась в ванной, которая стояла наконец как положено, а не боком. Не найдя ничего лучшего, решила надеть джемпер и джинсы. Гладить офисное платье на ковре дорожным утюгом — то еще удовольствие.
— У кого-то теперь спортивный стиль, — сказала она Туману. Туман одобрительно гавкнул.
Смотреться было особо не в чего. Под ногами хрустел мусор, хоть Алена вчера и вымела фанерный пол, докуда смогла достать местным худым веником.
Провожали ее на работу и дядя, и собака.
Алена подошла к двери офиса, дернула — и ничего! Она благополучно умудрилась приехать раньше семи утра! Так, потопала она ногами, что в этом хорошего? Она еще и утром сегодня долго копошилась… Спать ей можно на час дольше. Что плохого? Сейчас придется немного померзнуть. Даже магазин закрыт, что неудивительно. Алена огляделась — и машин тоже не было. Кроме одной знакомого черного Гелендвагена! Она, застыв на месте, смотрела, как открывается передняя дверь, как выскакивает из машины и бежит к ней ее супруг.
«Бывший супруг», — повторила Алена как мантру и прикусила губу.
Светлый полушубок выгодно оттенял короткую стрижку и русые волосы, подчеркивал широкие плечи, голубые глаза.
— Алечка, — лицо Андрея исказилось. — Как же я соскучился!
Как бы она обрадовалась этим словам еще буквально три дня назад! Как бы раньше обрадовалась, если бы он захотел ее вернуть!
Как же странно она реагирует на его измену — в первый раз она, кажется, влюбилась еще сильнее и решила сделать все, чтобы он понял — именно Алена его жена, та женщина, которая ему нужна. И Андрей, как ей кажется, понял. Стал ближе, заботливее.
И правда — обманут первый раз, дураки они. Обманут второй — дурак ты.
А сейчас ей не хотелось ни ловить его взгляд, ни касаться протянутой ладони. А ведь еще не так давно трепетала от каждого прикосновения!
Андрей опустил руку.
— Я переехала, — Алена протянула ключи.
— Я так и понял, когда не попал в квартиру.
Кровь ударила в виски. Неужели это все же он приходил? Не может быть!
— Я с утра не сразу понял, что ты на нижний замок закрыла. Вот, решил приехать.
Она закрыла на нижний замок? Алена потерла лоб. Вроде бы нет. Он что, так откровенно врет, или она уже ничего не помнит?
— Пойми, Альчик, так сложились обстоятельства. Я не мог поступить иначе. Я ведь уже снял тебе квартиру… Хорошую картиру. А ты… Ты что, ненавидишь меня?
Нет, оценила Алена собственные ощущения. Ненависти не было. Была брезгливость — и какое-то странное онемение, словно от удара. Когда она ломала руку, ночью слетев с трассы, тоже так было. Она тогда осторожно потрогала правую руку и подумала: либо у нее появился новый сустав, либо кости сломаны обе. И вторая мысль — как бы помягче сказать об этом сидевшему рядом супругу, не получившему ни царапины. А потом пришла слепящая боль. Когда она настигнет ее теперь?
— Нет, не ненавижу, — выдавила Алена.
Пожалуй, она злилась, и то больше на себя.
— Ты не выживешь одна.
— Не начинай, Андрей, — Алена захлебнулась эмоциями: настолько ласков и мягок был его голос, настолько любяще смотрели серо-голубые глаза. Она словно на миг окунулась в лучшие моменты их жизни.
— Собаку ты тоже забрала? — вернул ее на землю Андрей.
— Разумеется!
— Можно, я с ней буду гулять?
— Нет, Андрей, не надо, я прошу! Зачем ты приехал⁈ Уезжай уже! — не выдержала Алена.
— Послушай, Лебедев не хочет твою зарплату отдавать, — заторопился Андрей. — Ты не могла бы попросить Олесю — все же они хорошо знакомы — чтобы он выплатил ее. А то мне за квартиру платить нечем.
— Ты что?.. Ты хочешь что?.. — не поверила своим ушам Алена. — Ты хочешь забрать всю мою зарплату, чтобы выплатить долг по съемной квартире? Да, ты и впрямь меня считаешь ангелом. Раз деньги мне не нужны!
— Но… тебе он ничего не заплатит. А жили мы вместе. К тому же это не твои деньги.
— А чьи же?
— Наши.
Алена рассмеялась.
— Что смешного? — спросил Андрей.
— «Наши» — значит, твои.
Андрей нахмурился, отступил на шаг.
— Ты хоть представляешь, какие у нас… у меня долги?.. Ладно, я понял. Прости за все.
Алена отвернулась и долго стояла, вслушиваясь в шум закрывающейся двери и отъезжающей машины. Она обещала себе не плакать, но и сдерживаться больше не могла. Небо казалось темным, весь мир — враждебным и злым. «Солнце светит всем и обязательно пробьется сквозь тучи», — прошептала она.
Как хорошо, что она пришла пораньше! Алена побрела к озеру. Вода, пусть и застывшая, всегда лечила ее раны и обиды. Так пусть и сегодня поможет! Но тоскливо завывал ветер, весь мир казался одиноким и брошенным своим создателем. Кривились домики на берегу, ветви о чем-то просили глухое небо. Откуда-то взявшаяся полынья чернела, словно рот, замерший в безмолвном крике.
Надо просто переждать этот момент бездонного и беззвездного отчаяния. Потом будет легче. Наверное… Она бродила по аллее из тополей, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Пожалуй, обиднее всего было разочарование, и от этого понимания как-то стало легче. Разочарование в том, кто еще не так давно был всем для нее, сосредоточием ее мира! Кто казался ей образцом мужчины. И ведь был, на самом деле был! Носил на руках, защищал, понимал и любил. Берег. Ради Андрея она жила и дышала, его уважала душой и телом хотела тоже только его — и все, что она делала, не было жертвой. Когда все началось? Лет пять назад, кажется. Даже если Андрей верил каким-то своим извращенным кусочком мозга, что поступает по совести — он все равно подличал. Перестал выплачивать зарплату. Занимал деньги у друзей и знакомых «на пару дней», и ведь знал, что точно не отдаст! Он был так убедителен, что ему все верили. Врал ей, врал Ольге.
Сможет ли она когда-нибудь поверить мужчине? Да и надо ли?
У нее собака, ремонт, родители, дядя и подруги. Все впереди! Некогда печалиться. Алена прижалась к светлому стволу, затем подхватила пушистый белый снег, протерла лицо и повернула к работе.
Глава 4