Туман лаял на общий непорядок, Алена, не зная за что хвататься, в ужасе рванулась за покрывалом, а дядя вылетел из своей комнаты, присел около плиты — и из его рук вырвалась струя пены. Нет, разумеется, это был огнетушитель, но в этот момент Алёне показалось магией все происходящее. Огонь потух, и Алена, еле переводя дыхание, бросилась подтирать воду и пену с фанеры. Не хватало ещё, ко всем проблемам, затопить соседей.
— Духовка не работает, — опомнился дядя.
— Правда? — не удержалась Алена от наигранного удивления.
Дядя кивнул, не обидевшись или не поняв иронии в голосе племянницы.
— Узбеки тут как-то плов затеяли, казан перевернулся.
Алена вздохнула, гася злость на себя — неумеху, на дядю, который промолчал, на горе-жильцов…
— Надо менять через месяц, предписание вышло, — почесал дядя затылок. — Я почти скопил, куплю, как пенсия придет.
Алена вытерла лицо чем было в руках и покосилась на плиту.
— За-ме-ча-тельно, — выдавила она почему-то по слогам. Гарь уходить не собиралась, Туман, встав перед Аленой, зашелся в лае еще сильнее.
— Ну, а теперь-то что не так? — спросила она у пса.
— Он предлагает вам умыться, — ответил за Тумана дядя и, обойдя полчище коробок, скрылся у себя.
Алена, решив пока оставить окна проветриваться, достала зеркальце из сумки. Ага, красавица. Обтерлась горелым концом! Да и вообще — замечательное начало выходного!
— Приключения продолжаются!
Алена, проглотив ком в горле, пошла умываться. Выдавила остатки пенки и оттерлась от души. От ледяной воды заныло зубы.
Нет, без горячей воды — это не жизнь! Лучше еще немного обойтись без фруктов — они вот-вот подешевеют перед летом. И надо купить хоть какой-то крем. Надо сварить кашу и суп, надо разобрать хотя бы десять коробок — первые попавшиеся, с подозрительным тряпьем, Алена просто выкинула. Скоро должны прийти ремонтники…
— Все могло закончиться куда хуже. А теперь — будет рыба жареная и с дымком, — бодрым голосом сказала она Туману и пошла на кухню.
Глава 6
Ласковый песик
Алена не пожалела масла, и карасики не подвели. Порадовали румяной корочкой и внутри были сочные. Отложила дяде две штуки, положила себе в тарелку парочку, отошла к подоконнику, начала и поперхнулась — дядя пришел. И принес кастрюлю, из которой пахло просто отвратительно. И этим он питался, когда ее не было дома?
— Дядя Сережа, карасики берите, — решила Алена не дать помереть родственнику от пищевого расстройства. — А это дайте мне, я проверю.
— Прокипятить бы… И можно есть.
— Посмотрим, можно ли, — Алена мягко, но неумолимо забрала кастрюльку с ужасающим запахом, который отбил весь аппетит, взамен показала на кашу, рыбу и суп. — Ешьте это. Хорошо? — и, прижав к себе кастрюльку, приготовилась держать оборону.
Но дядя вздохнул и не стал возражать. Алена дождалась его ухода с полной тарелкой, надела перчатки, выковыряла нечто, когда-то бывшее кашей, завернула в несколько пакетов и выкинула в ведро. Грустно вздохнула — воняло все равно. Запах дыма смешивался с ароматом несвежей еды, и Алена, пока время было, решила пройтись. Она приоткрыла окна, собралась и позвала Тумана. Тот повернул голову вбок, словно недоумевая от непривычного времени, но тут же радостно тявкнул и бросился за поводком.
Была у Алёны одна идея. Когда Туман ехал в машине с тремя грузчиками, он вел себя почти спокойно. Слишком много незнакомых сразу, этак и непонятно, на кого лаять. Значит, надо ошеломить его ещё сильнее!
— Привык ты, что гуляешь один-одинешенек, — выговорила ему Алена.
Народу на главном проспекте было уже много. Люди просто гуляли, радуясь теплому дню и яркому солнцу. Алена улыбнулась и решила заняться тем же. Она же пообещала себе вернуть свою жизнь — значит, надо жить. Надо любоваться миром каждый миг своей жизни!
Пёс сначала болтал головой во все стороны, потом, после дергания за строгий ошейник,
— А он не кусается? Можно погладить? — обратилась к Алёне молодая мама с улыбающейся девчушкой.
— А как он выглядит? — удивилась Алена просьбе. Пусть собакен — и в наморднике, но глухо порыкивал, провожая недобрым взглядом всех проходящих.
— Такая милашка! — восторженно произнесла девочка. — Ну мама, можно же?
Пес недоуменно посмотрел на хозяйку: «Это я-то милашка?»
— Туман, сидеть! — решительно произнесла Алена. — Ждать! — и обратилась к женщине: — Можно, только недолго.
— Светочка ко всем собакам лезет, — вздохнула женщина, но Алена не отвлекалась, держа Тумана за ошейник и на всякий случай прижимая его к земле. Девочка восторженно гладила, собакен давился негодованием, но терпел.
— Молодец, хороший мальчик, — Алена подбодрила Тумана, а когда тот начал подергивать брылями и таращить глаза, быстро произнесла: — Нам пора.
— Какой ласковый песик! — донеслось вслед.
— Понял, кто ты? Песик ласковый, — хихикнула Алена, а Туман взрыкнул. — А ты и правда молодец. Пошли знакомиться с родителями.
Алена поправила волосы — хорошо, что они были густыми и след падения маскировали надежно.
Родителей пес поприветствовал почти так же восторженно, как радовался приходу хозяйки. Особенно скакал вокруг мамы, а потом вдруг прижался лобастой мордой и застыл.
— Чего это он? — удивилась мама.
— Это высшая степень доверия, — пояснила Алена и вздрогнула от телефонного звонка.
«ААндрей» — высветилось на тач-панели. Так Алена записала любимого, чтобы его имя всегда было первым в списке. «Надо уже поправить», — досадливо подумала Алена. Что же написать? Бывший? Соколовский? Тот-самый-козел-что-выжег-мне-сердце?
— Мам, пап, я сейчас, — Алена фыркнула и вышла на лестничную площадку.
— Как дела? — как ни в чем не бывало, спросил Андрей.
— Все хорошо, — машинально ответила Алена. — Что ты хотел?
— Как вы устроились? Ничего не беспокоит?
Перед глазами мелькнула темная аллея, удар об асфальт, алый цвет чуть не случившегося пожара, жесткий ковер и окружение коробок, которые, кажется, плодились по ночам и уменьшаться не собирались. Голова вновь загудела, а сердце застучало.
— Ни-че-го, — по слогам ответила Алена.
— Ты не могла бы отдать мне ножерезку? Тебе она все равно не нравилась.
Алена согнулась от смеха. Ножерезка была дорогая, куплена супругом, состояла из нескольких лезвий и неплохо и, главное, быстро резала все овощи. Надо было оставить!
— Ну как, получится?
Она вытерла слезы.
— Я положу ее в восемь вечера у подъезда. Я не знаю, что тебе еще надо, скажи сразу.
— Не хочешь со мной встретиться? С каких это пор я стал врагом номер один⁈
Алена положила трубку и тут же увидела смс.
«Совсем нет денег. Одолжить не получиться?»
Вот это уже не смешно! Неужели у него совсем не осталось совести?
Алена проглотила все обидные слова и написала коротко:
«Нет». А потом все же занесла его номер в черный список и пошла к родителям.
Отец выглядел все таким же поджарым, а копна черных волос лишь чуть-чуть поседела. Мама словно стала меньше ростом — и еще худее. Волосы ее определенно были подкрашены, как губы и ресницы.
Милота и нега, царившая у родителей, ухватила Алёну в свои объятия. Она даже чуть было не заснула над чашкой. Постоянное, по большей части неосознанное копошение в прошлом, прекратилось, а тягомотные мысли перестали бегать по кругу.
Мама немного капризничала: то чай остыл, то конфеты неконфетистые. Отец не спорил.
Выполнял все прихоти супруги даже с каким-то удовольствием. Видимо, почувствовав удивление дочери, тихо обронил:
— Болела. Капризничает, значит, здорова. Сейчас все почти хорошо…
Алену пробрал озноб. Всякая дрема слетела. Мама, которая терпеть не могла говорить о своих болячках, сердито сверкнула глазами, и отец замолк. Что случилось за эти полгода? Алена сложила мелкие детали. Мамин голос чуть ниже и более хриплый, движения чуть скованнее. Мамины руки были ледяными, и даже сейчас она куталась в шаль — мёрзла. Но ведь дома было тепло!
Конечно, родителям уже за семьдесят, Алена — поздняя и любимая дочь. Старший брат уехал в Москву, он живет своей жизнью.
Но все же…
Мама и папа ещё не так давно вместе ходили на лыжах, а летом купались в озере. Они были веселы, бодры и здоровы!..