От незнакомца веяло неизвестностью, а значит — угрозой. Алена дальше присматриваться не стала, отвернулась к двери, потянула ручку себя, еще раз и еще — и только тут поняла, что не открыла замок. Нащупала трясущейся рукой ключ в кармане, вставила на ощупь, повернула вроде бы до упора, подергала — но дверь открываться не желала.
Да что же это⁈ Кто там стоит напротив окна, стоит молча, неприятно, безо всякого движения. Что ему надо? Это может быть кто угодно. Например, сосед сверху, вышедший на площадку покурить или подышать свежим воздухом, уговаривала себя Алена, гоня прочь холодящий спину ужас. Сейчас он наверняка шагнет наверх… От окна донесся подозрительный шорох, словно кто-то осторожно сделал шаг. Шаг вперед и вниз, к ней. И еще один. Алена оцепенела. B голове пронеслась миллион и одна мысль. Если прибьют прямо тут, то как же родители? А дядя, справится ли с собакой? А как же вся ее жизнь? Так глупо помереть прямо у собственной квартиры!
И не желает она помирать!
И вот уже кто-то совсем рядом!.. Алена шагнула вперед, замахнулась тяжеленной сумкой с овощами — и от всей дури ударила в темноту. Темнота съежилась и уползла по углам. Свет, ошеломленный странными действиями обитателей подъезда, вновь зажегся.
— Уй, — обиженно выдохнула согнувшаяся тень знакомым голосом странного соседа. — Сильны вы драться, Аленка. Мужчины так и падают на колени!
Капюшон упал с головы, на Алену смотрели карие глаза на знакомом лице. Алена хихикнула, уронила сумку и перестала бояться.
Дверь распахнулась, на пороге показался дядя, еле удерживающий сердито взлаивающего Тумана. Пес соседа за своего не признал и залаял-завыл так, что Алена за голову схватилась.
— Все хорошо? — ровно спросил дядя, который в это время должен был крепко спать.
— Все чудесно, — фыркнула Алена, потрепала пса по голове. — Тише ты! Идите, я сейчас.
Прикрыла дверь и обернулась к соседу, потиравшему затылок.
— Паша, — облегченно выдохнула Алена. — Один Паша проводил, другой Паша встретил, — нервно хихикнула она, а сосед удивленно повел головой. — А ты чего тут притаился?
— Хотел свечку зажечь, да вас увидел и передумал, — слабо улыбнулся Павел, еще раз потер голову и осторожно поднялся.
— Сильно болит? — сочувственно спросила Алена и сама машинально потерла макушку.
— Ерунда. Что, вам тоже досталось?
— От собственной глупости, — отшутилась Алена.
Пережитый ужас не отпускал, мурашками холодил спину, а сердце все еще колотилось.
— Простите, — покаялась Алена, вспомнив прошлую встречу. — Я не хотела грубить вам, просто… — она замялась, прикусила губу.
— Да я понимаю… Вообще-то если тебя кто-то пугает, то ты кричи. Кричи лучше «пожар», это надежнее. Но можно просто звать на помощь.
А ведь и верно! Ей и в голову не пришло открыть рот. А почему? Да потому что если от бывшего-единственного-любимого помощи не дождаться, с какой стати ее ждать от посторонних?
— Может, у меня попьете чаю? — спросил Паша. — Не думаю, что у вас сейчас перебор с уютом.
Темнота вновь окутала второй этаж старого дома. Но она теперь не казалась Алёне пугающей. Заодно скрыть собственное удивление будет проще. Как бы отказаться, чтобы не обидеть?
Свет от взметнувшейся Алениной руки вновь осветил Павла. Мальчик из хорошей семьи, воспитанный тетей. Маникюр на аккуратных руках, подкрашенные глаза, тщательно уложенные волосы. Стоп! Подкрашенные глаза⁈
— У меня есть любимый человек. И да, это не женщина, — поднял руки внимательно следивший за Алёной сосед. — И поверьте, не ото всех надо ждать угрозы.
— Я всегда так думала, — вздохнула Алена.
— И не ошибались. Вам доверяют, потому что вы интуитивно вызываете доверие. Но и поговорить с кем-то иногда просто необходимо.
У Людочки, надо признаться, Алена больше слушала об изменениях в жизни ее семьи. О том, как все у всех плохо и какие мужики сво…
А ведь поехала она именно для того, чтобы попытаться как-то уложить то, что случилось именно с ней. Но идти в гости к мужчине?.. Так поздно? Что подумает Андрей! Алена мысленно пнула себя. Андрей так же мысленно ехидно ухмыльнулся: «Заводить дружеские отношения с соседями? Это всегда полезно. Моя школа!» Алена впилась ногтями в ладонь, изо всех сил стараясь избавиться от бывшего в любой его ипостаси.
— И у меня есть ореховое безе, — донёсся до Алёны голос соседа.
Туман уже выгулян, дяде еда оставлена. Спину и руки заломило так, что Алена поняла — сегодня ей уже ничего больше не покрасить и не разобрать. Сосед был интересным и непонятным. Так почему бы и нет?
На пороге двух человеческих существ встретила одна собака. Окрысилась на Алену так, что она чуть было не передумала.
— Замри, — негромко приказал Павел рыжему комку шерсти. — Простите, Аленка. Вредина он.
— Да просто от меня пахнет большой страшной собакой, — отмахнулась Алена.
В квартире Павла не было запаха собаки, а благоухало ванилью и мускусом. Два аромата не спорили друг с другом, скорее, сотрудничали, дополняясь восточными тягучими ароматами. Мягкий свет из-под потолочного карниза освещал скромную, почти аскетичную обстановку. Павел, спросив, что хочет Алена, мгновенно сварил кофе в замысловато украшенной медной турке. Ярик рыкнул и убежал в дальнюю комнату, словно испугавшись хозяина.
Соседская квартира в точности повторяла планировку ее.
— Вы тоже снесли все перегородки? — удивилась она. — А как же тетя?
— Не хочет отгораживаться. Вот, только ширма, — махнул Паша рукой. — Я живу в отдельной комнате. Как раз под вашим дядей. Раньше по утрам, — улыбнулся Паша, — он пел «Врагу не сдается наш гордый Варяг», а сейчас тишина.
— Простите, — смутилась Алена. — Он у меня…
— Он много знает, — без тени иронии или насмешки отозвался Павел. — С ним интересно беседовать. Да и люблю я тех людей, которые кажутся странными для других.
Алена, рассматривая миниатюрные позолоченные чашечки, подумала, что дядя не говорил ничего о соседях. Но он всегда был не слишком разговорчив. А фарфор хороший, тонкий, почти прозрачный. Кажется, костяной. Розовый, если смотреть через него на свет.
Паша молчал, смотрел внимательно. Короткая стрижка, светлые волосы, карие внимательные глаза. Одежда, больше похожая на пижаму, сразу видно, что дорогая и из качественного материала. Интересно, и чем он занимается?
— Как же все началось? — спросил Павел, и Алена смутилась.
Алена задумалась. И правда, как? Случайное знакомство в двадцать лет, уже тогда, когда, ей казалось, что любовь — это миф и выдумки. А вот захватило и понесло. Ее, девочку из интеллигентной семьи, и его, ровесника, но прошедшего в армии через многое. Как совсем не было денег, но это было даже весело — готовить котлеты из зелени морковки, заваривать вместо чая сухую малину. Как начали с ремонтов квартир, а потом супруг открыл свое дело. Алена старалась обеспечить достойный тыл ее бойцу невидимого фронта — а что такое бизнес, как не война? Дома его всегда ждала заботливая жена и накрытый стол — даже если они только что отработали вместе в офисе. Даже если до этого она до утра считала сметы.
Потом они потеряли все заработанное и начали снова — Андрей всегда рассчитывался с рабочими и сотрудниками, даже когда отказывался платить заказчик. А теперь растерял то, за что Алена его всегда уважала — его безоговорочную честность. Его имя.
— Можно ли всю свою жизнь любить человека и разлюбить во вторник? — спросила Алена скорее саму себя.
— Нет невозможного, — тихо ответил Паша, и Алена рассказала.
— Почему? — спросил он под конец.
— Почему я так долго терпела? — всхлипнув, спросила Алена.
— Не это. Почему вы до сих пор вините себя?
Алена отвела глаза от слишком внимательного взгляда. Холодок пробежал по спине — нет, только не это! Не вспоминать и не мучиться снова.
— Что-то давнее, скорее всего из детства…
— Паша, хватит! — со слезами в голосе вскрикнула Алена.
— Прости, — подскочил он с плетеного кресла. — Я иногда думаю вслух. Все! — хлопнул он в ладони, и Алена неожиданно успокоилась, словно этим жестом и звуком захлопнулась дверь в далекое прошлое.
Скрипнул замок, и в квартиру зашла пожилая, скромно одетая женщина. Суховатая, в длинном вязаном кардигане.
— Тетя Лера! — обрадовалась Алена. — Как же я рада вас видеть!
— И я тебя, Алечка. Какая ты молодец, что зашла!
Паша посмотрел искоса.
— Это Павел меня позвал, — смущенно ответила Алена.
— Вот и молодец! А покормил?
— Нет! Мы кофе пили, — хлопнул Павел себя по лбу. — Даже не предложил! А будешь?