Сергей не улыбнулся.
— Насколько я знаю, железки положено вытаскивать.
— Да, — отмахнулась Алена. Сначала все было некогда, а теперь уже поздно.
— Скажите, как вы справились? С изменой.
— Как после аварии. Нет, хуже! Словно уронили в грязь и еще проехались. Я вставала с трудом, — произнесла Алена, понимая, что наконец может выговориться. — Можно было сто раз говорить себе, что многим — многим вокруг! — куда хуже, чем ей сейчас, но это не помогало. Помогло осознание, что нельзя потерять главное. Здоровье, семью, работу и собаку. Поэтому я бегаю с Туманом, кормлю ее и дядю, запихивала в себя овсянку — и несусь на работу. Часто пешком, на проезде сэкономить.
— Видно, поэтому вы такая стройная.
— Подержите Тумана, чтобы не рванулся за мной? — попросила Алена, не в силах больше ни о чем говорить.
— Обязательно. Только вы возвращайтесь.
Вода и правда была чудесной. Казалась теплой телу, сладкой на вкус и пахла арбузной свежестью. А ещё очищала душу, возвращая утерянное спокойствие. Столько времени и сил было потрачено, а что взамен? Да ладно, Алена нырнула с головой, сейчас бы она поступила бы так же во многом. Разве чаще стояла бы на своем.
Ветра не было, в шелковой глади отражались перистые облака и высокие мохнатые пихты. Над водой летали сердитые шмели и легкокрылые стрекозы. Одна села Алене прямо на макушку. Алена осторожно смахнула надоеду и поплыла к берегу. На жёлтом песке растерлась полотенцем и повязала парео, решив обсохнуть так, а заодно не стесняться собственных не слишком стройных ног.
Тот самый сердитый сторож, который определенно был уже не сердитым, и принес шашлыки. Мясо истекало соком и пахло так, что у Алёны свело желудок.
— Я тоже хочу вас угостить, — улыбнулся Сергей. Тепло улыбнулся, а затем обеспокоился: — Или вы не едите мяса?
— Ем и люблю, — призналась Алена.
Достала из плетёного дорожного кофра льняные полотенца и бумажные резные салфетки, на которые Сергей уставился как на чудо невиданное.
— Только не говорите, что вы это сами вырезали.
— Осталось со времен брака, — призналась Алена. — Это быстро, а я тогда увлекалась снежинками.
— Мне страшно есть на подобной красоте!
— Пусть уже скорее закончатся!
Высокий Берти подтолкнул Алёну под коленки.
— Садитесь уже, — позвал Сергей и показал на расстеленное покрывало. — Может, у вас и бокалы есть?
Алена откинула крышку — два простых стеклянных бокала блеснули на солнце пузатыми боками.
Сергей жестом фокусника достал откуда-то из-за спины бутылку вина.
— Красное и очень сухое.
— И очень выдержанное, — сказала Алена, разглядывая этикетку.
Протянула Сергею открывалку, и торжественный обед на природе начался.
Вернулись они уже очень поздно. Собаки набегались так, что Туман еле выполз из машины.
— Спасибо, Сергей, это было чудесно! — повернулась к нему Алена.
— А ещё вы просто красавица, — неожиданно сказал Сергей, словно продолжил давний разговор, а Алена остолбенела. Только она обрадовалась, что не было никакой двусмысленности, никаких поползновений от того, кто, на минуточку, был ее начальником.
— Вы искренняя и добрая, и совсем не цените себя.
Не успела Алена возразить, как Сергей подхватил ее ладонь, прижался на миг тёплыми губами, и выговорил:
— До свидания.
И пропал. Алена прижала ладони к горящим щекам. Да что она сделала-то? Больше слушала, расчесала Берти и, не удержавшись, почистила уши. Сунула Сергею бутылек, завалявшийся с прошлого выезда, и наказала протирать лосьоном каждое утро и вечер…
— И чего ты опасаешься? — спросил Паша, выловивший Алёну по дороге домой.
— Не знаю. Мне кажется, я подстраиваюсь под очередного мужчину. Я уверена, что у него квартира на верхнем этаже.
— Это тут при чем?
— Он всегда выбирает лучшее и самое дорогое.
— Однако себя ты дорогой не считаешь.
— Но он считает дорогой меня! — удивилась сама себе Алена. — Уверена, его первая жена была длинноногой красоткой.
— Он женат?
— В разводе. Сын почти взрослый, живёт во Франции. Они мало общаются, и Сергей переживает по этому поводу.
— Сергей тебе нравится!
— Он… Я все ищу, в чем подвох.
— Просто хороший человек. Если тебе нужно знать его недостатки, то получи: судя по всему, он белоручка, который не слишком-то любит все делать самостоятельно. Это не минус, это такой тип мужчин.
— Спасибо, Паша, мне реально полегчало, — рассмеялась Алена. — Я просто словно вижу свою жизнь с ним: котлетки на ужин, обязательно своими руками, никакой рыбы, потому что у Сергея аллергия, дорогие платья, драгоценности, пышные приемы.
— Это не так плохо. Многие бы обрадовались.
— Меня радует, что он не разогнал фирму отца, хотя деньги у него в другом месте. И держит престарелую секратаршу. Завтра тендер… — Алена мысленно ещё раз пробежалась по документам, вспомнив один не очень приятный разговор. Шурик, один из прорабов, самый шебутной, упрекал Александра Сергеевича, что тот не потребовал своей доли, которую когда-то пообещал тому бывший директор.
А Аленин начальник отвечал, что не желает такой ответственности, и что зарплату ему платят вовремя, несмотря на то, есть прибыль или нет.
Алена невольно взволновалась из-за дел предприятия и не сразу расслышала слова Павла, разложившего на столе карты:
— Рука… Тянет…
Алена потерла руку, ещё помнившую нежное касание чужих губ, и поняла собственное смятение чувств: ей казалось, что она изменяет бывшему супругу!
— Рука была, и она тянулась! — рассмеялась Алена.
— Чушь какая-то, — Паша смешал карты.
— Что? Ну скажи, я же не усну! — толкнула Алена худое Пашино плечо.
— Рука мертвого тянется за живой, — не очень охотно выговорил Павел, а Алёну пробрал озноб. — Не понимаю, что это значит.
Сотовый зазвонил, высветив старый номер. Соколовский! Андрей то сходился с ним, то со скандалом уходил. И что ему надо?
— Доброго времени суток, — как можно более ровно произнесла Алена, давая понять, что девять часов вечера в воскресенье — не самое лучшее время для неожиданных и не слишком приятных звонков.
— Аля, хм, — раздалось в ответ, что было тоже привычно. Соколовский, видимо, не был с детства обучен ни здороваться, ни прощаться. — Хочу зарплату отдать.
Тут поперхнулась кофе, сваренным Пашей, сама Алена. Даже забыла про странные знаки, выпавшие на картах.
— Я подъехал, жду, — в трубке прозвучали короткие гудки.
— Ни здрасьте, ни насрать, — не сдержалась Алена, откинулась на спинку плетеного из лозы кресла и покачалась немного в попытке понять, что это сейчас было и как ей действовать.
— Кто это такой невежливый? — осторожно осведомился Паша, забирая чашку из рук Алены.
— Бывший…
— Он же пропал?
— Лебедев, бывший начальник, генеральный директор «Эллады», — поправилась Алена.
— И чего хочет главный спартанец?
Алена фыркнула так, что прибежал Ярик и тоже решил укусить Алену за пятку, но вдруг передумал.
— На спартанца он не очень тянет! Неожиданно хочет отдать деньги. Когда я уходила, я просила его заплатить хоть сколько-то, все же я немало сделала, но ничего. Отмолчался, — закусила губу Алена.
— Сколько он тебе не платил?
— Полгода, — вздохнула Алена.
— И сколько набежало?
— Двести с хвостиком.
— Ну и почему моя дорогая подруга даже не подумала в суд подать?
— Потому что я не была оформлена. У них с Андреем, — поежилась Алена, — была какая-то хитрая заморочка с бизнесом, я не вникала. В итоге я работала буквально за копейки, а потом он вообще платить перестал.
— Давай вместе сходим, — предложил Павел. — Не нравится мне все это.
— Не стоит. Можешь подождать меня у подъезда, — предложила Алена, — хоть я и не хочу тебя затруднять.
— Иногда затруднять полезно, хоть тебе это и непривычно. Сходи давай, вдруг у него совесть проснулась, хотя вряд ли. Что-то тут иное.
Глава 10
Шпионские игры
Вместо объемного внедорожника на Алену пялился лупоглазый небольшой седан. Генерал начал экономить? Непривычно и странно. Вышел Лебедев, еще более невзрачный, чем обычно. Круглая, в меру упитанная фигура бывшего функционера, стертые черты лица, волосы то ли есть, то ли нет.
Он откашлялся и повел шеей, словно ему давила сорочка.