— Да, — равнодушно ответила Алена. Она смертельно устала, так, болело все тело. Очень хотелось забиться в угол и пожалеть себя. И забыть, что она когда-то была женой Андрея.
— Оставьте нас, — тихо произнес Сергей, но все испарились так быстро, словно он закричал. Он подошел совсем близко, сел рядом. — Прости меня. Я хотел увидеть реакцию Вадима и Саши.
Алена молча отвела лицо.
— Скажи что-нибудь.
— Вы все сделали верно, — выдавила из себя Алена. — И я вам очень благодарна, не только за себя. Александр Сергеевич — настоящий профессионал и очень хороший человек. Он взял на себя вину сына. Я рада, что вы не стали корить его. Но все же… Если вы увидели это, эту запись — то почему не сказали⁈ — все же сорвалась на крик Алена.
— Вы умны, вы знаете сами. Так скажите, зачем?
— Чтобы я искренне удивилась и не выглядела ни виноватой, ни обиженной, — послушно ответила Алена. — Да, это правда. Просто… я на миг подумала, что… — она прикусила губу.
— Что я поверил во весь этот вздор?
— Что вы мне, может быть, несколько больше, чем директор.
— Ты невероятна. Как ты можешь говорить настолько откровенно, не боясь, что я использую это знание против тебя?
Это был оригинальный ответ, не тот, который ожидала Алена. Слезы высохли.
— Вы меня удивили, Сергей Витальевич.
— Это еще что? — неожиданно мягко улыбнулся он. — Вы меня удивляете непрестанно. Даже не знаю, когда больше. Ну так вы разрешите?
— Использовать ваше знание против меня? — улыбнулась, не сдержавшись, Алена.
— Попробовать стать вашим другом.
— Другом? Это очень серьезно и ответственно.
Неожиданно все случившееся ушло, подернулось пеплом. Стало тепло и уютно, как возле костра с осенней листвой, что любил разводить дед в саду для маленькой Аленки.
Сергей поперхнулся.
— То есть друг — это больше, чем возлюбленный⁈
— Конечно. Влюбиться можно за миг, а дружба… — Алена повела рукой в воздухе. — Дружба требует терпения и времени.
— Я все-таки попробую.
— Меня смущает ваш бешеный энтузиазм, особенно когда он направлен в мою сторону.
— Значит, вы знаете меня хоть немного.
— Знаю, — вздохнула Алена. — И знаю, что я зря на вас обижаюсь. Это пройдет, быстро. Будь я на вашем месте, бы сама себя подозревала, поверьте.
— А я вас — нет, — твердо ответил Сергей. — Простите, вы сдержанны в словах, но ваше лицо… Это переливчатое зеркало, где видны все ваши эмоции.
Алена фыркнула.
— Что смешного?
— Нет. Просто в детстве я смотрела на себя в зеркало и пыталась выразить гнев, любовь или радость. У меня не получилось, и я сделала глубокомысленный вывод, что совершенно непроницаема для посторонних… Простите, надо идти. Я и так задержала вас.
— Вы мгновенно пришли в себя. И не потом что не переживали. Мне бы вашу эмоциональную стабильность!
Алена смутилась под пронзительным взглядом серо-синих глаз. Семейная жизнь с Андреем приучила ее не таить обиды, не жаловаться, не обижаться и переживать огорчения пусть бурно, но — быстро. Это был хороший опыт, пусть и горький… У Сергея свой опыт, развод, тяжелая болезнь и смерть родителей. В груди защемило от глупой жалости. Вот уж в чем этот мужчина точно не нуждался.
А в чем нуждался? — набирая формы, думала Алена. Что это за желание подружиться, а?
«Мы только прогуливали собаку и разговаривали», — как говаривал Шерлок Холмс.
Насколько он ее старше? Лет на десять, кажется. То есть его юность пришлась на самый разгул девяностых, чтоб они были неладны. Он выжил, сколотил фирму, не скатился в откровенный бандитизм и давно ведет дела легитимно. Никаких черных схем, абсолютно белая зарплата.
Кажется, он так рано выходил с Берти, потому что у него даже утром работа. Фирма отца для него — почти возвращение в юность, попытка раскачать новое дело, а не почивать на лаврах старых. Кажется, у него банковский процент в несколько раз выше, чем зарплата Алены. Ну и?.. Купил бы себе длинноногую модель с балаяжем, ботоксом и удаленными комками Биша. На кой ему она, с морщинками у глаз и широкими бедрами? Чисто за ради спортивного интереса, как отцовская фирма?
Не хочу, сердито колотила по клавишам Алена. Пусть он и нравится мне, но зачем начинать то, что невозможно закончить?
Когда-то, почти сразу после измены мужа, Алена была на очередной встрече с нужными людьми. Один незнакомец, представленный ей как Павел, понравился ей так, что она сама удивилась себе. Необычная харизма при непримечательной внешности, яркие, умные глаза жестокого хищника. Кажется, он вел дела на Северах, занимаясь чем только можно. По большей части — алмазами и водкой. Перевоспитывал тех, кто пытался продавать наркотики, устраивая им бесплатные сплавы по местным бурным рекам, и все в одну сторону. Ему отдавали на лечение своих детей, развращённых в Европах, местные шишки. Отдавали в последнюю очередь, когда светила отечественной и зарубежной медицины только разводили руками.
Дети возвращались через год — и совершенно забывали про наркотики. На какое-то время, а порой и навсегда. Зимой они жили в избушках, где для общения были только человеколюбивые медведи. В прямом смысле. В самых запущенных случаях Павел сажал мальчиков из Европ в яму, давая только хлеб и воду.
Говорил Павел тихо и сдержанно, двигался мягко, даже осторожно. Словно сам боялся своей силы. Так, наверное, вел бы себя смерч, доведись ему обернуться человеком.
Они несколько раз пересекались взглядами и оба отводили глаза. Потом, пока Андрей заканчивал разговор, он выловил Алену у входа, привлек к себе, поцеловал и предложил уехать. Прямо сейчас. Куда захочет, хоть на море, хоть в Париж, хоть в Нью-Йорк.
Она, конечно, отказалась. Но помнила искры от чужого прикосновения, мурашки по коже от касания губ и непривычное томление тела.
Это странное влечение могло бы вылиться во что-то большее, а могло обернуться обычной интрижкой. Но Алена не хотела ни того ни другого. И огорчилась больше потому, что ясно осознала: Андрей был в таком же положении. Он мог бы остановиться — не стал, не захотел. Просто изменил.
А сейчас, когда она зареклась иметь дело с мужчинами, возник Сергей… Его настойчивость неприятно поразила Алену потому, что она поняла — он ее не отпустит. Может, уволиться? Скользнула непонятная мысль. Или переспать, как предлагала Людмила? И он отстанет. А если нет? Дружбы ему захотелось, все больше злилась Алена. А потому, что непонятный зверь всегда привлекателен для охотника.
Заглянула Марья Петровна, принесла чай, хоть Алена и не просила.
— Прости, деточка, Сережа запретил тебе звонить. Валерия Юрьевна тоже тебе привет передает. Зарылась в своих бумагах, даже на обед не выходит.
— Что? — подняла глаза Алена, уже успев забыть про утреннюю пакость, про то, что уже обед и вообще про все на свете. — А вы знали, что они родня?
— Конечно, знала, — вздохнула Марья Петровна, прекрасно поняв, о ком спрашивают.
— Он сказал, что его мать умерла в нищете, — осторожно поинтересовалась Алена.
— Кому-то суп жидкий, кому-то жемчуг мелкий, — холодно произнесла Марья Петровна и поджала губы.
— Я так и подумала! Не такой человек наш Александр Сергеевич, чтобы жену в нужде бросать, пусть и бывшую, — ответила Алена, а секретарша повеселела.
— Купаться-то пойдешь? — лукаво спросила Марья Петровна.
— Пойду, конечно, — ответила Алена, оторвала взгляд от монитора и наконец посмотрела в окно. — Ого!
Сердитый ветер гнал по небу хмурые тучи, а косые струи дождя опять заливали газоны и стылую гладь водохранилища.
— Можешь выйти просто так, намокнешь сразу — и плавать не надо, — подшучивала Марья Петровна, и Алену отпустило.
— Раз, уважаемая Алена Игоревна, вы окунаться не желаете, — показался в проеме директор, — поедем обедать.
И сразу пропал.
— О, — обрадовалась Марья Петровна. — Неужто снова?
— Что «снова»? — не поняла Алена.
— Собирайся, деточка, это недалеко, — похлопала ее по руке Марья Петровна.
— У меня дела, — воспротивилась Алена.
— У всех дела, — отмахнулась секретарша.
И Алена поняла, что ее жизнь все-таки начала меняться.
Следующие три недели если не изменили ее окончательно, то все же полностью выгнали мысли, от которых Алена самостоятельно избавиться не могла.
Теперь работа, и так приносившая ей радость и удовлетворение, стала еще более насыщенной и интересной. Тендеры следовали один за другим, где-то они выигрывали, где-то — проигрывали… Когда Алена увидела перечисление по зарплате, она прибежала к Валерии Игоревне и недоуменно воскликнула: