— Алена Игоревна, у вас есть недвижимое имущество? — спросил следователь.
— Движимое есть. Собака, овчарка. Квартиру продал мой бывший супруг. А, еще есть домик в Гринево, он стоит четверть миллиона!
— Не волнуйтесь, Алена Игоревна, — сказал вошедший так, что она и правда успокоилась. — Он просто исполняет свою работу. Как обычно, с размахом. — Василий покосился на сидящего за столом, а Кирилл поморщился. — Расскажите про Бадьяна, если вам есть что рассказать.
— Кирилл, прекрати! — взвился сидящий. — Ни дома, ни на работе от тебя покою нет!
— Вы братья? — не удержалась Алена.
— Увы, — буркнул Василий. — Так что про Бадьяна?
— Он угрожал мне. Когда не мог дозвониться до Андрея. Потом успокаивался и пропадал. Он… угрожал даже моим родителям! Но давно не звонил и не давал о себе знать, и я решила, что…
— Что ваш муж сдержал обещание, — тихо произнес Кирилл. — А он не сдержал. И перестаньте уже переживать о супруге. Он кинул вас со своими долгами, с собакой, которую надо кормить и лечить, с распиской бандюганам на десять лимонов — и вы рыдаете из-за его смерти? Вы редкостная идиотка.
— Я не рыдаю! — вздернула подбородок Алена.
— Это заметно. А человека вы могли бы убить?
Алена ошеломленно застыла.
— Так, все, мне надо снять показания. Иди уже, — махнул рукой Василий на Кирилла.
Тот неожиданно послушно встал и ушел.
— Это что, плохой полицейский и очень плохой полицейский? — спросила Алена.
— Вы бы с Кириллом скорешились, — печально вздохнул Василий, потерев щеки ладонями. — Давайте, я зачитаю вам все, что записал. Вы добавите или уточните, что посчитаете нужным.
Алена вспоминала время, встречи, даты, а когда они закончили, была глубокая ночь.
Глава 11
Бабочки должны летать
Алена вывалилась от следователя взъерошенная и в совершенно растрепанных чувствах. Она подошла к трамвайному кольцу.
— В парк! — грозно сказала кондуктор.
Пожилая, как почти все сейчас, по крайней мере, в трамваях. Алена искренне жалела их — слишком тяжела была подобная работа для стариков. Все время на ногах, туалет непонятно где, молодежь хамит, многие норовят проехаться на халяву, оставив вместо денег пару матерных слов.
— В парк так в парк, — согласно кивнула Алена. — Спасибо, что предупредили.
— Куда тебе? — смилостивилась старушка.
— К дендрарию.
— Так иди напрямки! Тут всего-то пару километров, вот тропинка. Как аттракционы минуешь, так налево поверни.
Алена поблагодарила. Фонари горели ярко, несмотря на поздний час, гуляющих было много.
А ей хотелось подумать. Надо было бы с кем-то поговорить, но с кем? Слишком поздно, лучше никому уже не звонить. А родителям так уж точно! Скажу, что погиб, и точка, — решила Алена. У мамы давление скачет, не надо ей лишних переживаний. И так дочка то и дело их подкидывает.
Алена вспомнила основное, задрала голову к темному небу, не желая плакать. Бессмысленная смерть, обидно, как же обидно, что так рано! А как Андрей работал руками — заглядение. Любое дело у него спорилось. Да что теперь…
Разгребать Алене очередные завалы, да такие, что как бы ее не похоронили. Если отдавать по двадцать тысяч, то выходит, четверть миллиона за год. Итого миллион за четыре года. А что, лет через сорок как раз рассчитается! Алена рассмеялась, слезы высохли. Она столько не проживет!
Сумма долга была ошеломляющей, сверхъестественной. Да и надо ли платить? Разве она эти деньги брала себе? Разве она получила с них хоть копейку⁈
Да, но она и за кредит не получила ни копейки — на эти деньги муж отправил рабочих в командировку. Тогда все не сложилось, а теперь платит кто? Алена. Кабала на всю оставшуюся жизнь.
Точно, редкостная идиотка.
Мягко запахло вечерней влагой, прелой травой и мокрой землей — летнюю удушающую жару сбивали ночные ливни. Алена увидела вдали круг колеса обозрения и свернула налево, как посоветовала добрая женщина. Внезапно ее обдало ужасом — одна, ночью, неизвестно где! Позади что-то хрустнуло, и Алена припустила со всех ног.
На центральной дороге, куда она выбежала, было полным-полно народу. Алена перевела дух и пошла домой уже спокойнее. Василий что-то говорил о необходимости очной ставки — Бадьяна-то задержали, но признаваться он не спешил. Хотя Андрей уехал с ним, а вернулся Бадьян один.
Свет в подъезде опять чудил. Алена нащупала выключатель, который сделал знакомый электрик, но лампочка не загорелась. Вот же! Когда надо, ничего не работает. Неужели перегорела? Но она меняла сама и не так давно. Видимо, кто-то хозяйственный выкрутил для личного пользования.
Алена просчитала семь ступенек первой лестницы и по одиннадцать второй и третьей.
— Паша, ты опять злых духов отпугиваешь! — рассмеялась она, завидев остроугольный капюшон на фоне светлого окна.
— Не-е-ет, не Паша, вовсе не Паша-а-а, — прошептала тень и шагнула к взвизгнувшей Алене, судорожно пытающейся нащупать замочную скважину.
О чем она думала? Паша ведь строго-настрого запретил ей входить и выходить одной, наказав звонить, когда она поздно приходит. Черт-черт-черт! Темнота как осенью, хоть глаз выколи.
Еще два крадущихся шага. Да кто это может быть?
Алена трясущимися руками нащупала гнездо, но ключ не входил, соскальзывал, словно замочная скважина была чем-то намазана или заклеена. Она замахнулась от души пнуть дверь, но тут чужая рука сжала ей шею, а от спасительной квартиры отдернули.
— Не торопись. Я лишь передаю чужие слова.
— Что вам нужно? — прохрипела Алена.
— Верни долг.
— У меня нет ничего!
— Найди и верни. Тебе мало было сломанной руки?
Шею сдавили сильнее, а руку завернули за спину так, что из глаз брызнули слезы.
— Кому вернуть? Кому⁈
— Что, красавица, так многим задолжала? Может, отработаешь натурой?
Алена пнула и, кажется, попала: преследователь втянул воздух сквозь зубы.
— У меня есть немного. Совсем немного. Но, правда, кому отдать⁈ — взвизгнула Алена, почти что не изображая истерику.
Туман за дверью заливался отчаянным лаем.
— Бадьяну. Верни по-хорошему.
— Это называется — по-хорошему? — нервно рассмеялась Алена.
— Да, — скрипучий, противный голос Алена уже слышала сегодня и была ему сейчас необыкновенно рада. Ибо решить, что следователь заодно с убийцей было бы шизофренией.
Преследователь резко дернулся вправо, хватка на шее и туловище ослабла, и Алена вырвалась без труда.
— Алена Игоревна, вы удивительны, — тихо произнес все тот же противный голос. — Я был неправ. Вы не идиотка, вы клиническая имбицилка, и это не ругательство, а факт… — Фонарик осветил незнакомое перекошенное лицо. — О, какие знакомые лица! И что это, гражданин Петрунин, мы тут делаем, а? Красивых женщин пугаем, ай-ай-ай!
Что-то брякнуло.
Дверь квартиры Алены распахнулась, дядя показался в проеме, а Туман вылетел сердитой злобной фурией и впился в чужую ногу. Кого кусать, пес как-то понял сразу. Или просто вцепился в того, кто был ближе.
— Ай, заберите собаку! — взмолился лежащий. — Снимите наручники!
— Аля, все хорошо? — вежливо и немного отстраненно поинтересовался дядя. Словно только что не выпустил Тумана на этаж, чего не делал никогда!
— Дядя Сережа! — попросила Алена, присев на пол. — Все хорошо. Я скоро буду, идите!
Дядя оглядел ее, посмотрел на Кирилла, дождался его кивка и только тогда оттащил довольного Тумана. Вновь стало темно, но ненадолго.
Снизу хлопнула дверь, и на второй этаж влетел еще и Паша, светя аж двумя фонариками. Теперь на Алену укоризненно смотрело двое мужчин. Третий тихо матерился.
Кирилл с кем-то быстро говорил по сотовому.
— Алена, почему вы не позвонили? — ласково поинтересовался Павел.
— Я сейчас осатанею от чужой вежливости, — рыкнула Алена. — Даже этот… разговаривал вежливо!
— Ничего, я разбавлю эту бочку меда своей ложкой дегтя, — отвлекся от телефона Кирилл. — Вряд ли он вас убил бы, но побить мог. А, дважды судимый гражданин Петрунин? Кстати, первый раз за изнасилование. Что, гражданка Соколовская, скажете в свое оправдание, а?
— Это я должна оправдываться⁈ — вскипела Алена.
— Да! — громко ответили все трое.
— Тихо сиди, — толкнул Кирилл лежащего. — А то рот зашью.
Буднично так сказал, но мужчина замер, словно и дышать перестал.