Паша тяжело вздохнул.
— Вы ее знакомый? — спросил Кирилл.
— Он мой друг! — почему-то с вызовом произнесла Алена.
— Мне бы поговорить с Аленой. Андрей Соколовский найден мертвым, а тут этот пугальщик…
— Алена, почему ты не позвонила? — тихо спросил Паша.
— Не хотела тебя беспокоить! — слезы все же прорвались в голосе.
— Побоялась она беспокоить! — вредничал Кирилл. — Так ведь ее смерть Пашу точно обеспокоит! И родителей!
Мужская рука неожиданно подняла Алену с пола.
— Мы внизу, — пискливо раздалось из Кириллова уха.
— Сейчас этого отдам, и поговорим.
— Можно у меня, — сказал Павел. — Алена наверняка не захочет пугать еще и дядю.
— Я видел внизу замечательную беседку. Я задержу Алену ненадолго, а потом проведу прямо до подъезда, — ответил Кирилл, и Паша коротко кивнул.
— Вы с ней помягче. Она только кажется железной. Пойду открою, — сказал он и пошел вниз.
— Придется вам завтра к нам наведаться еще раз, — выговорил Кирилл.
— А вам нельзя приехать? — чисто из вредности спросила Алена.
— Ну, если вы хотите проводить опознание у вас на работе, то можно, — поставил Кирилл на ноги гражданина Петрунина и передал двум полицейским. — Пойдемте, если вы можете идти. Как-то вы и правда подозрительно спокойны.
Алена, кипя от злости, спустилась за Кириллом. Паши уже не было, что показалось ей странным. Чего это он воспылал доверием к совершенно незнакомому и неприятному типу из полиции⁈
Овальные шары светильников, окружающие низкий круглый столик и две простые скамейки из бревен. Кирилл сел и жестом предложил Алене последовать его примеру.
— А это правда шелк? — заинтересованно спросил он, разглядывая ее платье.
— Полиэстер, — ошарашенно ответила Алена. — Просто хороший. А что?
— Платье так тщательно выглажено. Сейчас, кажется, в моде легкая мятость. Так зачем?
— Здесь бабочки, — провела Алена рукой по краю платья. — Когда оно выглажено, то… Бабочки должны летать! Зачем вам это? Хотите понять, в истерике ли я? — догадалась Алена. — Нет, не в истерике. Уже нет. Спрашивайте что хотите.
— Зачем вы требовали у Петрунина имя? Вы ведь знали, кто вам грозит.
— Знала, — Алена опустила голову. — Я подумала, мало ли… Это может быть важно.
— То есть на вас напали, а вы допрашивали нападающего, кто его послал⁈ — хмыкнул Кирилл. — Подскажите, на вас часто нападают? И этот Павел, он насколько вам близок? Так, стоп! — показал он ладони. — Не будем ссориться. Давайте начнем с вашей руки.
— Я даже не думала, что это связано. Прошлым летом из леса вылетел мужчина, я дернула собаку — он тогда всех воспринимал как угрозу — потеряла равновесие и упала рукой на единственный камень во всей округе. Думала, вывих. Мне казалось, я знаю боль от перелома… но нет, оказалось, перелом, да еще и со смещением.
— А что мужчина?
— Сразу сбежал.
— А что рука?
— Три месяца в гипсе.
— Почему так долго?
— Потому что ломали. Срослось криво… — Алена поморщилась. Хоть ломали и с обезболиванием, боль была адской. Но ад начался потом, когда Андрей обвинил Алену в ее переломе.
«Я смотрю, пальцами ты шевелишь. Ты ведь сможешь прибираться на кухне?» — спрашивал муж. А она слушала и прибиралась через муку! Разве не дура?
В носу отчаянно защипало.
— Сейчас можно было бы и поплакать о сломанной руке, если вы этого желаете, — раздался голос Кирилла, возвращая Алену в реальность. — Но, может, есть еще что-то, что вы также забыли упомянуть? Так на вас уже нападали?
— А вы правда следователь? — не удержалась Алена.
Руки все-таки затряслись, а в горле пересохло.
— Правда, — ответил Кирилл и протянул ей бутылку из сумки, которую Алена не заметила вначале. — Только я хороший следователь!
Алена фыркнула, чуть не подавившись водой.
— Что же от вас свои же шарахаются? — припомнила она реакцию Василия. — Ладно, похоже, я должна поблагодарить тебя.
— Поцелуй, — Кирилл закинул ногу за ногу.
— Что⁈
— Ну вы же хотели поблагодарить? — препротивно хихикнул он.
— Спасибо вам огромное, Кирилл… как-вас-там?
— Ну вам же хочется?
— Врезать мне тебе хочется!
— Да и врезала бы, а то я решил уже, что ты на наркотиках сидишь. Уж больно ни на что не реагируешь. Даже на нападение!
— Просто… — Алена проглотила остаток воды. — Столько всего случилось…
Ни целовать, ни бить Кирилла ей не хотелось. Она так устала от всего, что даже готова была сама подставиться и все отдать, что просили. Кирилл ее раздражал, но определенно выдергивал ее из той мертвой воды, в которую она погружалась.
Кирилл неожиданно скинул пиджак и набросил его на Аленины плечи. Она так удивилась, что даже не отдернулась. Пиджак пах кожей, мужчиной, немного табаком и еще чем-то неуловимым. Но пах определенно приятно.
— Спасибо, — выдавила она, поняв, что согрелась.
— Давай про то, что на тебя нападали.
— Дважды. Один раз по дороге с северов. Дело в том, что наша Тойота Карина была похожа на машину начальника местной колонии не только цветом, но даже номерами. Вот и обстреляли, — вздохнула Алена. — А как приехали домой, нам прислали шампанское, ужасно дорогое.
— Ящик?
— Ведро. В смысле, ведро, полное шампанского.
— А я думал, это у меня веселая жизнь, — хмыкнул Кирилл.
— Второй раз был года полтора назад. Мы под Новый год пошли в баню…
Кирилл хрюкнул.
— В Гринево! — сердито сказала Алена.
— У вас же от бани только остов. Вы что, в снегу париться собрались?
— Нет, у соседа. У того самого, которому я теперь продаю этот участок. Мы только закрылись, и тут началось. В двери и окна стучат, по крыше бегают…
— Муж дал мне ружье…
Алена остановилась, прижала пальцы к губам.
— Что? — сразу насторожился Кирилл.
— Это было ружье моего деда. Незарегистрированное.
— Считайте, что я этого не слышал, — опять же тихо произнес Кирилл.
— Андрей сказал: выйду, поговорю. Если не успокоит и полезут внутрь — стреляй по ногам.
— Я знал, что вы можете! — ударил себя по колену Кирилл.
— Я могла бы, да. Но они не полезли. Андрей сказал: потому, что это местные просто перепутали дом…
— А сейчас вы думаете, что это было очередное напоминание от вашего друга Бадьяна?
Алена промолчала. Все эти сведения были важными для нее, но было понятно, что Кириллу они мало что дали.
Небо блистало звездами, пробивающимися сквозь ветви яблонь, а горизонт неумолимо светлел. Алена подумала, что спать ей опять всего ничего.
— Обидчика вашего мы подержим сколько можно…
— Но если он ничего не скажет про то, кто его нанял, то вы его быстро отпустите, — прошептала Алена. — Он, бедный, гулял себе вперед-назад по лестнице, а тут я на него собаку натравила. Хорошо, если заявление не напишет!
— Все, пойдемте, я провожу вас. Да, до двери! Да, обязательно! Подумайте о себе немного, и о своих близких. Будьте осторожнее, Олёна! Бабочки должны летать.
У самых дверей Кирилл неожиданно сказал:
— Примите мои соболезнования. Насчет гибели Соколовского.
Сказал серьезно, а Алену затрясло. Как бы то ни было, с этим человеком она прожила двадцать лет. Да, он изменился, но прошлое, их общее прошлое, оно никуда не девалось.
— Знаете…
— Знаю, — тихо произнес Кирилл. — Не вините себя ни в чем. Вы думаете, что если бы были с ним, то этого бы не случилось. Напрасно. Тогда бы и вас искали через Лизу Алерт.
Алена успокоила враз занервничавшего Тумана, кратко доложила выглянувшему дяде: «Андрей погиб», заварила себе кофе, закуталась в теплый плед и уселась на диван. Сна не было ни в одном глазу, да и времени оставалось всего ничего. Перед глазами мелькали самые теплые моменты ее семейной жизни, поездки, редкие и приятные. Внимание и забота, которые все же были, пусть поначалу. Туман неожиданно запрыгнул на диван, что не делал никогда, положил голову на колени хозяйки.
— Умница ты моя, — шепотом произнесла Алена и вытерла слезы. — У меня собака, дом, дядя и родители. И книги. И планы. Погрустили — и хватит. Я-то жива. Жива!
А потом зашевелились иные мысли. Откуда Кирилл так хорошо ее знает? Василий говорил, что они давно наблюдали за Бадьяном. Прошли те бандитские времена, а Бадьян так в них и остался. Застрял. Да, в девяностых он сколотил состояние, и немалое. Но сохранить и примуножить у него не получилось. Пробовал заняться ростовщичеством — и, видимо, без особого успеха.