— Алена, открой. Хуже будет. Мы возьмем документы и уйдем.
Алена судорожно оглянулась. Шкаф стоял рядом с дверью справа. Она включила стоящий на полу чайник, слева от двери, и бросилась к шкафу.
Толкала его изо всех сил, и он наконец упал, перегородив проход. Как раз тогда, когда в дверь начали откровенно ломиться. Алена, обливаясь потом и срывая спину, подтолкнула его к двери.
Неужели во всем отделении нет совершенно никого? Да, кажется, обед…
Алена принюхалась. Пахло определенно гарью. Мужской кулак пробил хлипкую дверь и схватился за ручку. Алена плеснула кипятком из закипевшего чайника, и рука с проклятиями дернулась обратно.
Звонить Кириллу? Василию? А с чего она взяла, что они не в сговоре с бандитами?..
В дверь вновь ударили. Полетела щепа, а за ней — что-то круглое, дымящееся.
Алена схватила китель, висевший на вешалке, и накрыла им это что-то непонятное и очень противное. Полила остывшим чаем из чашки собственный шарф, повязала им рот и нос и присела в угол.
В кабинет ломились все сильнее. Алена посмотрела на окна — решетки! Затрещало так, что заложило уши. Сухие щелчки не могли быть ничем иным, кроме как выстрелами.
Сопротивляться троим мужчинам она точно не сможет… осталось прикрыть глаза и пожелать всем, кто ей дорог, долгой и счастливой жизни.
Но все же, когда в комнату ворвались, и Алена закашлялась от едкого черного дыма, она судорожно отбивалась, не желая погибать просто так. Кажется, даже кого-то укусила, пока этот кто-то не сказал совершенно спокойно:
— Ну ты сильна, Олёна! Прям гроза бандюганов! Почему меня не дождалась, а?
И тогда она, почуяв через гарь знакомый запах — а может, потому что в данный момент прижималась к этому кому-то, отчаянно разрыдалась.
Она не плакала — почти не плакала — когда уходила от мужа. Когда переживала предательство того, кто казался ей идеалом мужчины. Когда хоронила свою единственную любовь, а она ведь всегда думала, что настоящая любовь — это та, что через все пройдет и все простит! Не плакала, когда узнала о смерти Андрея.
А сейчас рыдала так, словно умерли все. Она хотела, но не могла остановиться, и просто уткнулась в грудь почти незнакомого и не очень приятного ей мужчины.
— Ты жива? Помощь не нужна? Проверьте ее, у нее слабые легкие!
Ого, вот же гад! Слезы мгновенно высохли. Алена размазала их по щекам и поняла, что рыдать больше не хочет.
— Откуда ты знаешь?
— Что? Про легкие? Я не могу заглянуть в твою карточку?
— Отпусти! — брыкнулась Алена, неожиданно осознав, что ее вообще-то держат на руках. — Я уже прокашлялась и все хорошо!
— Все хорошо, прекрасная маркиза, — пропел Кирилл. — Точно, ты маркиза. Маркиза ангелов!
— Маркизой ангелов называли Анжелику, когда она спала с вожаком шайки бродяг!
— Да⁈ — вздернул темно-рыжую бровь Кирилл. — Значит, они ошибались. А тебя так в детстве не дразнили?
— Нет, только принцессой.
— Девочка подросла, — одобрительно произнес Кирилл и наконец-то отпустил ее, правда, продолжая придерживать за руку.
Врач в зеленой робе возник словно бы ниоткуда, посветил в глаза, потрогал пульс, сказал Кириллу:
— И правда в норме, — и пошел дальше, туда, где лежал на полу и постанывал какой-то мужчина с перевязанной рукой.
— Не знаком? — спросил Кирилл у Алены.
— Нет, — с содроганием ответила она.
Бритый, широкоплечий, с выступающей вперед челюстью и клочковатыми бровями, он словно сошел с картинки «Их разыскивает полиция».
— Почему на меня вообще напали в твоем отделении? — вздернув подбородок, холодно спросила Алена.
— Ай да умничка, ай да молодец! Пройдемте, гражданка подозреваемая, в соседнюю комнату, там и поговорим. Мой кабинет, знаете ли, еще не прогрунтовали, — обернулся Кирилл к выбитой и прокопченной двери. — И даже не отремонтировали.
Только теперь Алена поняла, что они стояли в коридоре, полном незнакомых людей.
— Этого тоже забирайте, — скомандовал медик и пошел к выходу.
— Подозреваемая? — наконец-то дошло до Алены. — Это с какого перепугу⁈
— У нее точно нет шока? — спросил Кирилл у медика.
— Нет, — ответил тот.
— Нет! — сердито воскликнула Алена. — Но может быть у вас, если вы мне немедленно все не объясните!
— Все не могу, я слишком мало в этой жизни знаю, — с преувеличенной серьезностью произнес Кирилл, моргнул дважды и провел рукой по темно-рыжим волосам. — И нет, вы не подозреваемая. Посидите немного рядом…
— Нет! Я уже достаточно посидела! Я пойду с вами, куда там надо?..
Медики подняли лежащего и понесли его.
— Отписываться сейчас… — вздохнул Кирилл. — Хорошо, давайте поедем в КПЗ.
— Куда⁈
— Вы же хотите поскорее убраться от всего этого? Ваш Бадьян находится под стражей, так что…
— Хорошо, — поежилась Алена.
— Вы точно готовы?
Волосы пахли горелым, сердце колотилось, но возможность слинять отсюда домой — домой! — была слишком хороша, чтобы от нее отказываться.
— Умыться можно вон там, в конце коридора.
— Была я там. Туалет в деревне чище.
— Это да, но что поделаешь, — пожал плечами Кирилл и переступил поудобнее.
Алена умылась, посмотрела на себя в зеркало, протерев его туалетной бумагой.
— В гроб краше кладут! — сказала она сама себе. — Ничего, скоро я уеду отсюда и обо всем забуду!
Кирилл проводил Алену к стоянке, открыл дверь весьма неплохой иномарки.
— Неужели вам столько платят?
— Служебная, — неожиданно хмуро сказал он.
А это было странно. Но этого Кирилл был сердитым, веселым, задиристым — но точно не скучным и не хмурым.
— Что-то случилось?
— Еще⁈ — повернулся он к ней с водительского места. — Просто один идиот посмотрел на форму, другая идиотка показала комнату, где… — он осекся.
— Где была я?
— Где был наш единственный свидетель.
— Вас беспокоит только это?
Кирилл посмотрел на Алену и отвел глаза.
— Поедем. Наш подозреваемый сама скромность, пенсионер, со всех сторон характеризуется положительно, никогда даже голоса не повышал.
Алена торопливо достала телефон.
— Что? Хотите позвонить адвокату? Отказаться от визита?
— Паранойя супруга может помочь. Он ставил мне запись всех входящих. Я их регулярно стирала, но стирала свежие, а старые… — Алена протянула сотовый Кириллу. — Или сейчас запись не учитывается как улика?
— Почему же? — расплылся тот в улыбке, просматривая телефон. — Очень даже, особенно если следственный характеризует себя ангелом с крылышками.
«Здравствуйте, Бадьян. Что вы хотели?»
«Где Андрей? Почему его опять нет на связи? Да вы мне оба ноги целовать должны!»
«Он под Самарой».
Собственный голос показался Алене детским и смешным.
«Не волнуйтесь вы так».
«Аленька, я не волнуюсь. Это вам волноваться надо! Я же пристрелю вас обоих, я вам бошки поотрываю, я заставлю продать вас все, что есть у вас и ваших родителей, я…»
Алена поморщилась. Фразы Бадьяна были густо пересыпаны матом.
— Чудесно, — прищурился Кирилл. — Слушал бы и слушал! Какой характерный голос, трудно не узнать, к тому же номер. И вы его называете по имени. Правда, чудесно!
— Эй, я не отдам! — спохватилась Алена, когда Кирилл положил сотовый в карман. — А как же я?
— Другой хотите? Новый?
— Нет, я хочу свой! Верните мне мой телефон!
— Все вы так цепляетесь за прошлое, — хмыкнул Кирилл, подняв руку с зажатым в ней телефоном. — Пусть плохонький, да мой. Правда, Олёнка?
— Сам дурак! — не удержалась она и… стукнула его в грудь. — Ой, простите…
Она сама. Коснулась. Мужчины!
Обида неожиданно схлынула, а усталость накатила громадной волной.
Сотовый пикнул, а Кирилл прочитал:
— «Ты даже не пришла на похороны!» — хмыкнул. — Очевидно, родственники. И их драгоценное мнение. И ничего, что ты единственная, кто сейчас хоть что-то делает для него. Машина у них приметная, — хмыкнул он. — Трусы!
Кирилл протянул сотовый, Алена его схватила и спрятала в сумку, висевшую на плече.
— Давайте уже закончим то, зачем я сюда приехала.
— Его адвокат будет только через два часа.
— Я никогда отсюда не выберусь, — устало произнесла Алена и провела дрожащей рукой по одежде, пахнувшей гарью.
Кирилл внимательно посмотрел на нее и набрал номер.
— Карпий Ваганович? Мы поехали к Бадьяну. Да, в ваших интересах успеть. Коне-е-ечно со мной! Встречаемся через пятнадцать минут у входа в КПЗ.