— Поехали, маркиза, — тронул ее за руку Кирилл.
Алена отнесла поднос, ополоснула руки. Кирилл тем временем подошел к стойке, взял объемный пакет.
— А вот за другие кафе я не ручаюсь, сказал он, подходя к Алене. — Больше нигде останавливаться не будем, так что если я не засну, то утром будем у вашего дома.
— Если можно, на работу, — попросила Алена.
— Правда? — неожиданно ощетинился Кирилл. — Хотите все деньги заработать или соскучились по вашему боссу?
Это вышло неожиданно обидно, и Алена просто промолчала. После, уже в машине, сказала ровно:
— День моей работы стоит две тысячи. А я не могу терять ни копейки. Ничего, не переломлюсь, подумаешь, пару ночей в машине.
Теперь не ответил Кирилл. Так, в молчании, они ехали где-то около часа, пока при очередном повороте не блеснула на излучине река. Кирилл неожиданно съехал к песчаному плесу по узкой дороге, Алена уже подумала — решил умыться — но он остановил машину, вышел и открыл Аленину дверь. Она, не понимая, в чем дело, спустила ноги за зеленую траву, завороженно разглядывая лимонно-коричневую водную гладь. Ветер стих совершенно, но вечерние запахи трав и цветов полнили воздух, а легкая дымка заходящего солнца придавала небесно-лазурным переливам дивный малахитовый оттенок.
— Какая благодать! — не удержалась Алена. встала и потянулась. — Как же здесь красиво!
— Здесь можно искупаться.
— Вы просто соблазнитель!
— Еще какой! Сделайте хоть раз то, что вам хочется. Не то, что вы должны.
— Но… у меня нет купальника.
— Я отвернусь и не буду смотреть.
— Зато есть футболка, — победно сказала Алена. — И да, я очень этого хочу!
Сколько раз, проезжая из края в край по делам работы, Алена таила в себе желание окунуться в чистую воду! Даже курируя объекты у моря, она не могла себе этого позволить. Все потому что Андрею было бы неудобно ждать, он бы не понял… Да они почти всю жизнь откладывали на потом!
Алена поймала брошенное Кириллом широкое полотенце, скинула туфли и заспешила к золотой ленте реки.
Слева и справа шевелились камыши, а посередине желтело мелкое дно. Алена заходила осторожно, но песок не кололся, был ровен, и лежал забавными мелкими волнами, ласкающими ступни. Чуть подальше, когда закончился песок, ноги ощутили мягкий и тоже теплый ил. Алена решила не рисковать, выискивая камни или того хуже, битые бутылки, закрутила косу поплотнее — замучаешься сушить — и поплыла в этом расплавленном золоте. Река пахла арбузом, как пахнет только очень теплая и очень чистая вода. Озерная или морская, без разницы. Алена ощутила течение, немного поборолась с ним и вновь ушла на мелководье. Унесет — мало не покажется. Повернула голову к берегу, желая рассмотреть, что делает ее странный знакомый, не увидела его и встревожилась. Кирилл словно ощутил ее тревогу. Он, по старинке прижимая телефон к уху, махнул рукой, мол, «плавай сколько хочешь», продолжая следить за ней взглядом. Алена плавала и плавала, пока солнечный диск совершенно не опустился за горизонт, в густую шерстку леса. Темнее не стало, лишь цвет воды и неба поменялся на лимонно-зеленый.
Вода привычно лечила, снимая часть вины и боли. Алена не знала бы даже, как жила без этого чуда, и почему так мало позволяла себе все время своего замужества. Не удержавшись, несколько раз окунулась с головой, и мягкая нега мира наконец опустилась и на душу.
Но спокойствие продлилось недолго. Алена зашла в густые ивовые заросли, где висело ее полотенце и одежда, стащила мокрую футболку, никак не желающую расстаться с ее телом, растерлась докрасна, переоделась и поспешила к машине. Услышав высокий и неожиданно сердитый голос Кирилла, замерла на месте.
— Нет, я не передумаю. Нет, это не потому что мы переспали. И не потому что я ушел! Это потому что ты подставила меня и мою свидетельницу! Ах ты не хотела? Уходи из моего отдела по-хорошему, или я уйду тебя по-плохому. Добро.
Его коренастая фигура, обтянутая потертой курткой и видавшими виды джинсами, виднелась из-за машины. Алена подходила осторожно, но Кирилл произнес, не поворачивая головы:
— Жабры не выросли?
— Простите, что задержала вас, — покаянно ответила Алена, подумав, что она и правда плавала слишком долго, особенно для обычных людей, которые заходят в воду на пять минут и сразу выходят обратно.
— Не надо мне выкать, мы уже перешли на ты. И не надо извиняться! — неожиданно сердито произнес Кирилл. — Жить лишь для других — хорошо, но не правильно.
— Надо жить для себя?
— Надо любить себя, заботиться о себе. Тогда и о других сможешь заботиться лучше.
— Никогда бы не подумала услышать это от тебя, — пораженно сказала Алена. — Но я не такая. Я эгоистка, а ты совсем не знаешь меня…
— Я знаю, сколько ты плаваешь. Я следил за тобой.
— Что? Сколько?
— Долго. Я видел, как ты плавала, как гуляла с собакой, как много и тяжко работала. Как выходила на лоджию, глотая слезы. Терла щеки, возвращая улыбку на лицо, и возвращалась к своему Андрею. Я думал, что знаю тебя, что такие женщины стерпят все и не уйдут никогда. Но ты ушла. Ты удивила меня. Ты чуешь ложь, но готова дать человеку шанс стать лучше, не заметив обман. Как можно предать такое доверие и такую любовь? — Кирилл сердито стукнул кулаком по капоту. — Как бы ни была страшна и обидна смерть, но он заслужил ее.
Алена зябко поежилась, обняла себя руками. И не стала спорить.
— В машину, немедленно! Еще не хватало тебе простыть! — скомандовал Кирилл.
В машине оказалось тепло — печка уже работала.
— Зачем ты возишься со мной? — решилась Алена.
— Хочешь правду? Мне нужно, чтобы ты выступила на суде. Я не могу тебя заставить и не смогу уговорить. Только попросить.
Алена помолчала, разглядывая Кирилла. Обманчиво мягкие черты лица, уже знакомого так, словно прошло полгода. Коричнево-зеленые глаза. Нормально, что она его совершенно не боялась. Ненормально, что ее к нему так тянуло. Ему нужен лишь суд, и только. А у нее есть возможность просто жить. Или даже жить с Сергеем…
— Подожди, не уезжай. Бадьян, увидев тебя, вел себя странно, — начала Алена.
— Как это странно? Он ничего не сделал.
— Именно что. Он даже не поздоровался с тобой. Скажи, это что-то личное?
Кирилл молчал, лишь глядел непонятно.
— Добро. Какие у тебя волосы, — она провел рукой по мокрой косе Алены. — У моей сестры тоже такая коса… была. Ты не против, если я закурю?
Алена терпеть не могла курильщиков, но все же кивнула. Кирилл прищурился и сжал челюсти, ему явно было больно и неуютно. Кирилл опустил окно, зажег сигарету, пахнувшую почему-то костром и шишками.
— Он изнасиловал ее, а я ничего не смог сделать. Ничего. И не только потому что был подростком. Света отказывалась общаться и не хотела подавать заявление. Она говорила, что сама виновата во всем. Она хорошо пела и думала, что они с подружкой просто будут веселить именинника и его гостей. Спустя год она начала улыбаться снова. Я уже решил, что и ладно, она, казалось, успокоилась и начала жить. А потом бросилась с крыши. Отца умер сразу, а через год тихо ушла мама. Он разрушил всю нашу семью! Так что да, это очень личное. Я следил за ним долго, но он был осторожен… Хотя бы теперь он сядет! А если еще решит выторговать срок поменьше, то начнет говорить и по другим делам!
— Поэтому вы с братом оба пошли в полицию? — Алена прикусила губу и вытерла слезы.
— Не знаю, наверное. Знаешь, что я еще заметил? Света, всегда обожавшая объятия, потом не выносила, когда я делал вот так, — Кирилл положил горячую ладонь на плечо Алены. Она вздрогнула и поспешно убрала руку.
Кирилл больше ни о чем говорить не стал, только снял куртку и накинул Алене на колени. Машина тронулась с места, Алена подобрала под себя ноги, устроилась поудобнее. Круговерть событий последних дней завертелась перед глазами, и Алена мгновенно заснула.
Есть раны, что затягивает время. Наверное есть, их большинство, думала Алена, ворочаясь в беспокойной дреме на грани пробуждения. Но есть и такие, что не заживают. Каждый день словно растягивает их незримые края. Эти раны с каждым прожитым днем кровоточат все сильнее. Их труднее всего лечить — ведь они незаметны обычному взгляду. Она потеряла дыхание от тихого голоса Кирилла, от этой простой и страшной истории, и все еще, кажется, не могла дышать.
«Она говорила, что сама виновата во всем», — взволнованный голос Кирилла вновь ударил по ушам. Сама виновата, ущербная, неправильная, та, что подвела всех, что сама заслужила…