— Спасибо, — прохладно ответила Алена, удерживая собаку. — Как-нибудь потом, — и захлопнула дверь. Включила свет и замерла.
— Туман, ты что наделал⁈
В квартире словно гуляла стая обезумевших ведьм — все перевернуто вверх дном, даже табуретка из кухни перекочевала в коридор. Мешки, обувь, а поверх всего ровным слоем лежал пух.
— Туман, как ты мог? — подняла Алена сапожки. Левая и правая от разных пар. — Подушку-то за что? — посмотрела она на разорванную кожаную думку. — Ладно, хорошо, что лужу не сделал. Ах, гулять так гулять! — подхватила она намордник и поводок.
Туман все равно вины не признавал, урчал недовольно, показывая, кто тут главный.
Алена спускалась с десятого этажа — по лестнице, чтобы не приведи боже не столкнуться с соседями: Туман никого не кусал, но громко взлаивал, поднимая густую шерсть на загривке. «Собака Баскервилей отдыхает», — поясняла Людочка.
Пугались даже мужчины, а они не любят ощущать себя напуганными. Отпрыгивали, матерились, грозили участвовым. Тот приходил и уходил: Туман никого не кусал, только лаял, пугая до полусмерти.
Конечно, Алена сразу дергала за строгий ошейник, а пес замолкал и вилял хвостом, всем своим видом показывая, какой он послушный молодец и защитник одновременно!
В качестве компенсации за долгое отсутствие Алена бродила по лесу целый час. Счастливый пес бегал на длинном поводке, валяясь в пушистом снегу.
«Хоть какой-то, да мой? — думала Алена. — И в этом счастье? Ах да, еще в том, что не бьет. Я думала, в единении целей, взаимоуважении, любви. В доверии. А может, мое счастье в том, чтобы этого „моего“ наконец не было рядом?»
Как бы его еще из сердца вырвать — с болью, с мясом и кровью. Не вспоминать то хорошее, что было. Это потом. Когда-нибудь, когда она сможет простить и забыть.
«Сходить на годовщину выпуска? Там же надо будет платить за кафе, а у нас денег нет. Да и похвастаться пока нечем. К подруге? Может, в другой раз? Я буду так переживать за тебя. К родителям? Ты опять вернешься вся в слезах. Давай как-нибудь попозже».
Муж никогда не запрещал открыто, но… Она послушно делала все, что он просил. Не хотела огорчать, хотела, чтобы он был счастлив.
Туман дернул Алену, отвлекая от мыслей, но те привязались слишком прочно.
Может, и хорошо, что Андрей изменил ей однажды. Казалось, если он уйдет, жизнь кончится.
Тогда она долго думала, в чем виновата, чем нехороша. Да, она тогда меньше следила за собой и за квартирой — интересно, почему это? Может, потому что работала с восьми утра до восьми вечера? На него же, причем, разумеется, все по дому должна успевать жена! Его же мать как-то успевала!
Муж так долго убеждал ее, что она сама поверила, что провинилась. В конце концов она уже ощущала, словно изменила именно она. А муж благородно простил и забыл.
Теперь Алена себя не винила. Винила разве в том, что не звонила родителям. Они так обрадовались ее приходу!
На осторожный вопрос: «Как у вас дела» Алена ответила еще более осторожно, стараясь не врать: «У меня все хорошо. И у Андрея все хорошо», решив пока не вдаваться в подробности. Сказала, что возвращается на Яблоневую и будет приходить очень часто.
Мама выглядела постаревшей, отец похудел…
Алена возвращалась уже в темноте, разглядывая огоньки за стеклом трамвая.
Сколько горя она им причинила! Алена сглотнула горький комок. Пока живы, можно исправить все, если есть желание. А вот с Андреем ничего исправлять больше не хотелось. Он даже не попросил прощения! Словно решил, что она ради него пойдет на все. Никуда не денется без его широкой спины! Она жертвовала многим. Интересами, знакомыми. А чем жертвовал он?
Если бы он не растоптал ее гордость, не предал доверие, не оскорбил любовь — она бы и дальше жила с зашоренными глазами в воздушном замке на песке.
«Разбаловала ты его, милочка».
«Нельзя так обожать мужчину».
«Какая дура может настолько доверять мужу?»
«Прыгаешь вокруг него, словно он принц какой».
«Да он у тебя просто деспот».
Алена зажала уши, вспоминая когда-то сказанные ей фразы, разными людьми и в разное время.
Она просто любила! Глупо, до беспамятства!
Алена держалась. Но одной в лесу с собакой можно было и порыдать от души. А потом идти собираться.
У двери вновь стояла Людочка. И не лень же было столько караулить, вздохнула Алена. А соседка запахнула потуже плюшевый застиранный халат и спросила:
— С кем изменил-то? Не с Анькой, что тоже овчарку держит?
— Нет, — ответила Алена, придерживая за спиной рычащего Тумана.
— А ты откуда знаешь? — прищурилась Людочка. — Свечку держала, что ли? Знаешь, сколько он с ней гулял?
Алена вдруг вспомнила слова Андрея: «Ты лучше посиди дома, приготовь ужин. А я с Туманом подольше пройдусь».
Она еще радовалась, что муж хоть немного гуляет с собакой. Длилось это несколько месяцев, а потом как отрезало. Алена стряхнула грязные мысли и вздрогнула от звонка. «Ольга Валентиновна», — доложил телефон.
— Здравствуйте, Алена Игоревна, — голос с безукоризненной дикцией справился: — Вас не затруднит вынести папочку. Красную. Андрей Владимирович просил забрать.
— А, хорошо, — выдавила Алена.
— Я уже внизу.
Телефон погас.
— И кто это? — поинтересовалась Людочка.
— Это та самая. Приехала за документами.
— Да? — восхитилась соседка. — Так за волосы ее!
— Спасибо за совет, — прошла к себе Алена.
Что делать? Как в глаза смотреть? Она бы постыдилась. Сколько времени в одном офисе провели! А новая жена знает, что Андрей спал с ними обеими? Интересно, и сколько это длилось? Видимо, долго — доложила та крохотная часть, что еще удерживала Алену от истерики. Папку ему? Да пусть забирает!
Она заперла волнующуюся собаку в спальню, прошлась по ковру из пуха, набрала код на сейфе — сложенные даты их с Андреем дней рождений.
И остановилась.
Веревка на папке с документами поддалась сама собой. Вот ИНН Андрея, вот свидетельство о разводе… Справка об окончании института, еще кипа бумаг. Школьного аттестата Андрея так и нет. Алена горько вздохнула: она столько ходила по всем инстанциям, собирая отметки! А ему все некогда было просто забрать из университета свой же аттестат!
Ну да ладно. Андрей посылает везде Ольгу, на все свои не очень пристойные дела. Как раньше посылал ее!
Вот она! Доверенность на все имущество. И еще одна бумага… Ее завещание, написанное год назад на любимого человека.
Алена перечеркнула обе бумаги и порвала их на мелкие кусочки. Вложила в красную папку и вновь завязала. Подхватила свою трудовую, торопливо дописала там две строчки, поставила печать старого предприятия — и побежала вниз.
В призрачном свете фонарей Ольга, стоявшая подле машины, показалась Алене видением, чем-то нереальным, придуманным — как и все происходящее в последние два дня. Она даже потрясла головой в глупой надежде, что этот образ рассеется, как мираж. Но нет: новая жена ее мужа приехала за его документами.
Заволновался? Решил, что Алена все уничтожит?
— Здесь все? — прохладно спросила Ольга, не сводя взгляда с папки в руках Алены. Светлая одежда, белые волосы, изящный маникюр на длинных узких ногтях — молочный с серебристым полумесяцем лунки. Кажется, он называется королевским, вспомнила Алена.
— Все его документы, — честно сказала она.
Свои Алена вообще была отдавать не обязана, но пусть… обрывки ей не повредят.
Ольга протянула тонкую руку, на которой сверкнуло обручальное кольцо — такое же, как у Андрея.
Алена сжала зубы.
— Подпишите мне трудовую книжку. Вы ведь бухгалтер в обоих предприятиях, — вообще-то этого Алена не знала, но знала Андрея. Если что-то можно было получить бесплатно, он так и делал.
— Я очень спешу, — нахмурила узкие брови Ольга. — Давайте решим это обычным порядком…
— Нет, — тихо ответила Алена. — Тогда и документы я тоже отдам этим обычным порядком. После трудовой.
Повернулась и пошла к подъезду.
— Стой! Хорошо, я подпишу, — остановила ее Ольга.
— И номер приказа об увольнении добавьте. Не думаю, что это для вас сложно.
Алена дождалась, пока Ольга подпишет трудовую и только тогда отдала папку.
Машина давно уехала, а Алена все стояла, глотая холодный воздух вместе со снежинками.
Сколько раз они пересекались в офисе! Вместе пили чай! В последний раз вместе со вторым бухгалтером. Татьяна уволилась, так и не дождавшись зарплаты. Как там говорила Ольга?