Жизнь раскручивалась перед ней, и Алена, словно житель Изумрудного города, враз лишившийся зеленых очков, видела стекляшки там, где прежде сверкали драгоценные камни.
«Нет-нет, я неправа! — чуть было не вслух выговорила Алена. — Хорошее тоже было, и любовь, и нежность, и…»
«Вам может быть это интересно», пропикал незнакомый номер ватсапа.
Алена замерла, остолбенев и потеряв дыхание. Фото, фото со свадьбы! Она протерла глаза и экран — до того увиденное казалось невозможным, немыслимым. Ее невысокий, крепенький супруг под руку с Ольгой! Фата, шелковое платье, букеты, улыбки — и куча народу вокруг. Вот эта пожилая пара — наверняка родители Ольги, а со стороны Андрея присутствовала вся родня. Брат, сестра, их мужья, жены, дети… Почему никто даже не позвонил? Ах, Андрей же сменил ее номер. «Не звони пока моим». Видно, приводил Ольгу знакомиться. А «мудрую» Алену оставлял дома.
Сколько же это все стоило? В то время как она считала каждую копейку… Горькое рыдание вырвалось помимо ее воли.
Так, послали и послали. И она пошлет все, что было, далеко-далеко. «Это мне нарочно — чтобы я не раскисала!» — приказала себе Алена, прихватила искристый холодный снег и приложила к лицу.
Глаза не тереть, только промокнуть платочком. И вперед на работу! Ей надо рассчитывать только на себя.
До обеда она работала, сжав зубы. Стучала по клавишам, словно из пулемета по врагу. Акты вылетали сами собой, складывались в бухгалтерские формы и ложились на стол белым флагом.
— Девушка, вы обедать будете? — показалась в проеме двери физиономия секретарши.
— Нет, спасибо, — торопливо отказалась Алена. Потом, побоявшись, что все же ее усадят за общий стол, вышла пройтись.
Весной здесь должно быть безумно красиво! Широкое пространство водохранилища, покрытое сейчас синим-синим искристым снегом. Чуть правее офиса — городской пляж. Вот, надо думать о том, что можно взять и искупаться летом! Что она делает в свой личный обед — ее же личное дело. И ни перед кем отчитываться и ни на кого оглядываться она больше не будет. Никогда!
И нечего размышлять, кто мог прислать эти фото. Красивые, несомненно. Почему-то красивые пакости — пакостные двойне. Алена, словно расковыривая подсохшую царапину, не удержалась, пересмотрела фото.
Вот новобрачные расписываются огромными перьями — надо же, раньше такого не было. Платье очень изящное, белое дорогое кружево…
Андрей улыбается — широко, красиво. Обнимает невесту. Только на последней смотрит куда-то в сторону. Лицо напряженное, будто не женится, а на суд идет. Такое лицо у него было, когда он делал не то, что хотел.
Ну и ладно, а она увидела больше, чем хотела.
Алена заблокировала получателя и удалила все сообщения. Хватит душу рвать.
Свежий ветер с набережной забрался под пальто, выстудил тело.
— Поели? — настолько доброжелательно спросила пожилая секретарша, что Алена не смогла соврать. Лишь неопределенно повела головой, вытерла щеки и прошла в свою небольшую, но отдельную комнату с окнами на воду. Ну, или пока на снежную равнину.
Интересно как-то… Обычно в офисах девочки при параде, с маникюром и ногтями с паутинкой. А тут уютная бабушка, правда, на каблуках и в платье. Алена оглядела себя и смутилась. Надо из ее одежды подыскать что-то не такое мрачное, хватит носить траур по собственной жизни. Может, распустить бока у кофейного? Ну уж нет, она вернет прежнюю форму. Хотя… Алена разделась и пощупала себя. Одежда, сидевшая впритык, стала свободнее. Это плюсик такой от кармы — похудеть от переживаний? А когда она ела за эти два дня? Вчера две ложки? Надо поесть, только не хочется совсем.
Аккуратно подкрашенная и красиво уложенная секретарша проплыла к Алениному столу, и под ее удивленным взглядом положила на льняную салфетку тарелку с салатом. Помидоры, огурцы и зелень, политые растительным маслом.
— Кушай, деточка, не вздумай обижай старушку, — приветливо улыбнулась она. И Алена не нашла, что возразить. Поискала подтекст и не нашла. Укорила себя за дурные мысли — мало ли, как вел себя супруг, не все таят двойное дно!
Она эти два дня провела словно в тумане, ничего не видя вокруг. И напрасно! Женщин в организации было немного, надо узнать толком, как тут обедают. Бедно родственницей ей быть не хотелось.
— Спасибо, Марья Петровна! В следующий раз обед с меня! — прокричала Алена в закрывающуюся дверь.
Мерзкое чудовище, сжимающее грудь, чуть разжало когти.
В зеркальце Алена обозрела собственный печальный лик с черными тенями под глазами и опущенными уголками рта. Попробовал улыбнуться — это простое действие неожиданно далось не сразу и с усилием, словно щеки забыли, как это делать. Улыбнулась еще раз, и дело пошло на лад. Даже самой веселее стало! Остатками тональника замазала синяки, бежевой помадой, откопанной на развалинах семейной жизни, накрасила бледные губы. Ресницами и бровями ее бог не обидел, коса все еще оставалась пушистой и толстой. Правда, белая полоска седины выдавала непонятно что, то ли возраст, то ли переживания. «Да с чего тебе переживать, живешь как за каменной стеной!» Алена вновь тряхнула головой, там что-то кольнуло, и она поморщилась — ага, не хватало еще в попытке выкинуть из головы самого бывшего, его мнение относительно ее и всего мира, заработать себе невроз. Глаз определенно задергался. Может, купить что успокоительное? В аптечке, кажется, оставались травки, прибереженные для любимого супруга.
— Покрашусь, — доложила Алена сама себе, отложив зеркало. — Фтопку эту «естественность».
Обратно она почти бежала. Хорошо, что работа теперь заканчивалась в полпятого. Плохо, что добираться все же так долго. Хотя маршрутка, про которую упомянула Олеся, ненамного сократила это время, да и пешком пришлось идти не так много. «А вот с Яблоневой ходит прямой трамвай! — приободрила себя Алена и крепче ухватилась за поручень: маленький автобус был забит напрочь. Кто-то ругался, что в новый район не доедешь, двое подростков устроили драку, кто-то закричал: 'Кровь!», и маршрутка, пыхнув, недовольно облаком черных выхлопных газов, остановилась.
— Выходим, — доложил водитель. — Полицию ждем.
До дома по карте, прикинула Алена, было не так уж и долго. Километра четыре осталось. А если срезать дорогу через парк, и того меньше. В парке она знала все ходы и выходы.
Однако когда Алена пересекла объездную дорогу, она поежилась. Темный лес выглядел неприветливым, по тропинкам никто не шел, фонари не горели. Алена заторопилась домой. Судорожно оглядывалась: временами ей мерещились чьи-то шаги позади. То ветки хрустели, то ветер шелестел кронами сосен.
Пересекаю линию электропередач, она увидела худенькую женщину, заторопившуюся к ней.
— А вам не страшно тут одной? — спросила незнакомка.
— Теперь уже нет, — бодро ответила Алена.
— Можно, я с вами? — попросилась женщина.
Алена кивнула. Вдвоем они дошли до новостроек без приключений и без новых встреч.
Лифт опять не работал. Алена взбежала к себе, издалека услышала лай, торопливо открыла дверь в общий коридор — и замерла.
На двери ее квартиры что-то темнело. Ворона! Несчастная птица растопырила клюв, из-под тельца стекла кровь, глаза подернулись блеклой пленкой.
Скрипнула дверь, и Алена чуть было не отпрыгнула.
— Фу, что за гадость? — Людочка показалась и тут же скрылась. — Паша, Пашенька, иди сюда!
Паша, бугай под два метра, не так давно вернулся с северов.
Алена, прислонившись к стене, еле дышала.
— Ну что ты стоишь? Сними эту гадость! — выговорила Людочка, обращаясь к Паше.
— А вдруг она еще живая? — поморщился тот.
— И что? Выкини ее немедленно. Нечего ей около нашей квартиры висеть! — подмигнула она Алене. — А я еще думаю, чего это твоя псина безмозглая разлаялась? Стучался к вам дядька какой-то. Куда ты? — спросила она Пашу.
— За мешком и плоскогубцами, — доложил он. — Выковыряю и выкину на помойку.
— Вот и молодец… Какой ты меня хозяйственный! — после паузы с натяжкой доложила Людочка. Паша, непривыкший к подобному, замер на месте.