Одним ранним утром я проснулась между ними с мамой. Долго рассматривала его лицо, волосы и ресницы. Он совсем не был похож на моего родного отца. Худощавое телосложение, светлые волосы и глаза мне казались признаками очень красивого и доброго человека. Он открыл глаза, когда увидел, что я на него смотрю. Они были бледно-голубого цвета, прям как у моей мамы.
- Ты кто вообще,- тихо спросил он, садясь на кровать.
- Я Ангелина,- ответила я, исказив свое имя, мне было трудно его выговаривать.
- Ты ее дочь, да? Меня зовут Глеб, я друг твоей мамы,- сказал он мне тогда. Я долго улыбалась. Мне было так радостно, что он со мной разговаривал, а не игнорировал как все остальные друзья.
С тех пор он был у нас частым гостем, иногда мне приходилось даже спать на бабушкиной кровате. Это было ничего страшного. Я любила бабулю, но от нее всегда пахло напитками маминых друзей. И она часто ругалась с мамой, но я никогда не предавала этому значение. С бабушкой мы ходили в магазин, убегали от быка ( она их очень боялась) и она всегда пела вместе со своими друзьями, распивая напитки, а я сидела под столом и слушала.
Однажды у мамы в животе как-то появился мой брат. Моему счастью не было предела. Наконец-то у меня родится друг. Потому что с бабушкой уже становилось скучно, а мама всегда пропадала на работе. Я любила класть голову на мамин живот и слушать братика. Но потом мама уехала в больницу, доставать братика из живота, а мне пришлось пожить у тетки какое-то время.
Моя тетя Валя, единственная мамина сестра, была не сказать, что очень добрая. Не разрешала мне есть крыжовник в ее саду и постоянно кормила кашей. А ещё мне приходилось спать в комнате, где под кроватью была дыра. Мои двоюродные братья говорили, что от туда ночью вылазит нечисть и они ждут, когда я встану с кровати, чтоб меня туда затащить. Поэтому у тетки мне не очень нравилось, я все ждала, когда уже мама приедет.
Мама приехала с братом. Он был крохотный и все время кричал как не в себя. Бабушка с мамой продолжали враждовать друг с другом. Из-за этого мама переехала в другую квартиру через стенку с бабушкой. Глеб приходил к нам и часто приносил еду. Мне очень это нравилось. Я думала, что мы станем все вместе жить и тогда все будет хорошо, но все происходит не так, как нам того хочется.
Мама вязала брату носки, пока он спал. Мы с бабулей сидели за столом разговаривали обо всем на свете. В такие моменты я чувствовала себя очень взрослой. Бабушка начала суетиться, схватилась за сердце, ее морщинистое лицо исказилось в гримасу.
- Бабуля, тебе больно,- спросила я обеспокоенно.
- Я уже старая стала. Скоро помру, меня положат в гроб, а потом закопают в землю. И поминай как знали,- горько сказала она. Из моих глаз полились слезы, я начала громко рыдать. Да так что разбудила брата. Мама начала его вновь укладывать, недовольно посмотрев на нас с бабулей.
- Баба, я тогда приду и раскопаю тебя. И ты всегда-всегда будешь со мной,- наивно полагала я. Бабушка ничего не ответила, лишь тихо посмеялась, а я забралась на ее колени и тихо всхлипывала, прижавшись к ее груди.
Через 3 вечера после этого она уже лежала в гробу. Мама тихо обмывала ее труп, а мы лежали с братом на диване в землянке, в которую мы переехали на кануне и следили за происходящим. Ее похоронили, а я ее так и не откопала. Зато приходила на ее кладбище с мамой и рассказывала ей как раньше обо все происходящем. Больше моей родной бабушки не было, и я погрязла в одиночестве.
Глеб не жил с нами. Он только иногда приходил, играл с моим братом, давал какие-то игрушки, одежду и еду, а потом вновь уходил. Потом мама отдала нас братом в детский сад. Ему было 3 года, а мне уже целых пять. Я чувствовала себя уже совсем взрослой, а он постоянно бежал ко мне из своей группы обниматься, потом все надо мной смеялись. Ещё он что-то делал не так, а в углу почему-то всегда стояла только я.
Воспоминаний о дедушке у меня не очень много. Я помню о нем только плохое. По моему мнению он любил только моего брата, а меня почему-то нет. Когда мама была на работе он готовил гречку, а потом этой же ложкой мешал воду с сахаром. Мне было брезгливо это пить, но когда я отказывалась он тыкал меня головой в железные пружины кровати и говорил, что я отродье своего отца. Брата же он учил крутить самокрутки из табака и газеты, сидел с ним в сарае и рассказывал разные истории. Я всегда вынуждена была быть одна. Потом дед тоже умер, но я даже не плакала и не приходила к нему на могилу, только к бабушке.
Землянка была на против реки, и поэтому в дождливые дни воды в прихожей было по мой рост, а ещё его топили дровами так, что внутри все было в саже. Помню как мама вытаскивала нас с братом в садик на руках. Поэтому я думаю дом в скором развалился и нам негде было жить. Не далеко от землянки жила мама Глеба, и в один из дней мы пришли к ним.