Она была сначала нам не рада, кричала и выгоняла нас из дома, потом увидев крошечную копию Глеба ( моего брата), все-таки разрешила у нее пожить. Жить у Глеба дома было гораздо лучше чем в холодной квартире или в черной землянке, да и к тому же всегда было много еды. Мама с бабушкой (мамой Глеба) больше не ругались и все стало куда лучше, чем было.
Когда мне исполнилось семь у мамы в животе опять появился ребенок и она уехала его рожать в больницу. Мне и одного братика уже было достаточно, я всегда чувствовала, что его любят больше, чем меня, но не злилась, ведь он был маленьким и таким хорошеньким. Но без мамы я очень тосковала в чужом доме. Мне казалось, что все смотрят на меня косо и тихо ненавидят, хотя и не понимала почему. У бабушке на лето приехала племянница моего отца, она была на год меня младше. Она стала моей первой подружкой, хотя по началу играла только с братом, а я стояла в углу за них обоих, когда они приходили чумазые после катания с земляной кучи.
По приезде мамы с новым братиком мы переехали в другой дом. Гораздо больше и лучше. У меня появилась своя комната. Я ходила в школу каждый день, где у меня совсем не было друзей. К тому же меня записали в няньки. Целыми днями я только и занималась, что кормила нового братика из бутылочки, делала ему массаж живота от коликов и укачивала спать на руках. Маме и Глебу как будто всегда было не до нас. Они все также звали к нам своих друзей, пили свои напитки и играли в карты. Я чувствовала себя ответственной за братьев. Они полностью зависели от меня, к тому же так я могла стать хоть как-то полезной для мамы. Я думала она будет любить меня от этого больше. От Глеба я такого и не ждала, я воспринимала его просто как маминого друга.
Я помню как сидела в зале и пела песню, которая играла через колонку. Я слышала ее достаточно часто, чтоб запомнить. Глеб это увидел и позвал к ним. Я стояла на крыльце и пела для них эту песню. Наконец я получила внимание, которое хотела. Он обнял меня и сказал, что я молодец. Мама сказала мне, что мне завтра в школу и чтоб я пошла спать, мол мне не место среди них.
- Да пусть с нами посидит, детей она уложила, пусть отдохнёт,- сказал Глеб. Мама не препятствовала. В первые в жизни я почувствовала внимание от взрослых.
Когда все друзья разошлись. Мама пошла проведать младшего братика. А мы с Глебом остались вдвоем. Он хвалил мое пение. Потом вдруг я увидела грусть в его глазах.
- Почему ты меня папой не называешь,- спросил он неожиданно,- Всегда Глеб да Глеб!
- Я не знаю. Ты же не мой папа. Мой папа давно ушел. А ты сказал называть тебя Глебом, и я уже привыкла,- призналась я. Если честно мне даже не приходило в голову до этого разговора называть его как-то по другому.
- Называй меня папой! Запомни, ты моя дочь и я тебя никому не отдам,- сказал он, мы обнялись и расплакались. Мама стояла у косяка двери и казалось, что она тоже плачет.
Не могу сказать, что после этого дня я часто его называла папой. Скорее я просто без особой необходимости к нему не как не обращалась. Мне было неловко что ли. К тому же брат начал очень сильно ревновать, а мне не хотелось его провоцировать. Он был в том возрасте, в котором хочется все ломать и всех бить.
- Чего ты раскомандовалась здесь? Я знаю, что ты нам не сестра и это только наш папа, а ты нам никто. Ты совсем чужая нам,- сказал он однажды, когда я его пожурила за очередную пакость. После его слов я всю ночь ревела. Ведь его слова были правдой, пусть и жестокой.
С того дня что-то щелкнуло в моей голове. Я поняла, что никто меня не любит в этой семье. Да и сложно назвать семьёй людей, которые друг друга на дух не переносят. Каждый день крики, драки и ссоры. Вызовы полиции, слезы матери, кровь и травмы. Я жила в страхе за свою жизнь. Долгое время моя память блокировала эти воспоминания.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов