– И вы.. не были злы на своего отца? – недоверчиво интересуется Марк. Ему непонятно, как можно сохранять такую жизнерадостность в подобных ситуациях. – За то, что не смог обеспечить вас?
– Нет, что вы! Он старался как мог, окружал нас с матерью любовью и вниманием, всегда придумывал что-то интересное, весёлое, чтобы мы не заскучали. А это, знаете ли, самый дорогой подарок.
Они на мгновение переглядываются, и каждый улыбается чему-то своему. Что-то незримо меняется. Сердце постепенно оттаивает, и тепло медленно растекается по всему телу, затапливая собой все те страхи, что селились в душе Марка.
Тут словно из ниоткуда появляется автобус, и парень со вздохом поднимается.
– Ну, мне пора.
– Постойте, – останавливает его Марк. – А который сейчас час?
Парень поспешным жестом оголяет запястье и смотрит на часы. Там, чуть выше ремешка выглядывает красное родимое пятно замысловатой формы.
– Без пяти десять, – отвечает он, и, заметив внимательный взгляд собеседника, добавляет. – А, это ещё один подарок отца. Забавно, правда? Ну, счастливого Рождества!
– И вам… – ошалело отвечает Марк, провожая глазами странного незнакомца. В голове калейдоскопом мелькают мысли, но ни одна не задерживается надолго.
Когда автобус растворяется в ночи, он засучивает рукав и задумчиво рассматривает красное родимое пятно в виде сапога, похожего на те, что развешивают в рождество над камином. Точно такое же, как и у незнакомца.
– Этого не может быть! Невозможно… – бормочет он. На кожу опускается одинокая снежинка и тает. Марк запрокидывает голову, наблюдает за рождающимся во тьме снегопадом и смеётся. Из чего-то тёмного всегда может появиться что-то светлое.
Он торопится домой, порой срываясь на бег, и вскоре оказывается на пороге. Счастливый и запыхавшийся. Дверь открывает его любимая Мэри. И глаза её лучатся нежностью, голубые, словно летнее небо.