Прежде чем выйти в темный коридор, я собрала целую стопку дисков. Остановившись на верхней ступеньке лестницы, я думала о том, что готова все отдать ради еще одной ночи с Джои, которая дала бы мне возможность рассказать и показать ему, как много он на самом деле для меня значил.
Я спустилась всего на три или четыре ступеньки, когда услышала их разговор. Приглушенный шепот, торопливый и настойчивый. Первый голос принадлежал Шэннон. Второй — Адаму. Резкость интонаций разговора меня остановила. Моя рука схватила и крепко сжала поручень.
— Адам, это нечестно. Ты должен думать…
— Я только об этом и думаю, Шэннон.
— Тогда ты должен понимать, что мы не можем…
— Нет. Ты должна понять. Я не собираюсь этого делать. Нет.
— Все дело в том звонке? Когда была вечеринка у Даттона?
— Шэннон, тебя это не касается.
— Конечно, касается! Я знаю, что вы ссорились. Ты должен сказать мне, что…
— Единственное, что я должен сейчас сделать — это уйти, — Адам казался сейчас очень злым, совсем на себя не похожим. Это очень меня испугало. — Я не могу оставаться больше ни секунды.
Затем я услышала шаги и щелчок замка входной двери. Сбежав вниз, скользя ладонью по поручню, я как раз успела увидеть, как Адам выходит в открытую дверь. Шэннон сидела спиной ко мне, все ее тело было напряжено.
— Она права, Адам, — прошептала я.
Адам остановился на мгновение, затем посмотрел на меня: его красные глаза были наполнены слезами. Шэннон тоже развернулась, я увидела, как и по ее щекам текут слезы, каплями срываясь с подбородка.
— Права насчет чего? — голос Адама немного смягчился.
— Ты не можешь просто уйти. Мы должны пройти через это вместе.
Адам прикусил губу и оглядел прихожую.
— Все это слишком… — проговорил он, наклонив голову и разглядывая кеды «Конверс». — Быть здесь… Заниматься этим…
— Речь идет не о нас, — продолжила я. — Речь идет о Джои. О его семье. Дело — дрянь, и мы не хотим этим заниматься, но мы же здесь потому, что любим его.
Я думала о том, как мне было легко сказать Адаму, что я любила Джои, но при этом мне так и не хватило духа признаться в этом самому Джои. Мне казалось, я сейчас закричу, понимая, что я упустила шанс, который уже никогда больше мне не представится.
Адам покачал головой.
— Шэн сказала, что вы с Джои поссорились, — мне до смерти хотелось разом задать тысячу вопросов, но я усилием воли заставила себя дождаться момента, когда мы с Адамом окажемся наедине и он действительно сможет что-нибудь рассказать. — Вот почему ты такой…
— Да ничего не было, — Адам посмотрел на Шэннон, затем перевел взгляд на меня. — Глупости это все.
Шэннон потянулась к Адаму, но он отстранился.
— Он был твоим братом, — сказала она. — Он не был идеальным. Иногда он был даже чересчур сумасшедшим, но именно поэтому мы его и любили, ведь так?
— Ну да. Просто… — Адам закрыл лицо руками. Вздохнул. — Он погиб. И я настолько взбешен, что я бы врезал ему, стой он передо мной сейчас.
— Это же нормально, да? Я хочу сказать, что иногда чувствую что-то подобное, — я попыталась улыбнуться. — А в следующую секунду я снова слюнявая тетеря, мечтающая о еще одном объятии.
— Мы все стали шизофрениками, — фыркнула Шэннон. — Джои был бы горд, что оказывает на нас такое действие.
— Это ненормально, но ты права, — покачал головой Адам.
— Итак, ты остаешься? — спросила я.
Адам закрыл дверь, оставляя за порогом темную ночь.
— Ну да. По ходу, у меня нет выбора.
— Спасибо тебе, — сказала Шэннон.
Когда Адам посмотрел на нее, в его лице появились какие-то незнакомые черты, вызвавшие трепет страха в моей груди. Я попыталась прогнать эту мысль, но она все возвращалась. Адам казался каким-то другим. На тон темнее. И тогда я вдруг испугалась, что на вершине той скалы я потеряла далеко не только Джои и свою память.