Адама не было, и мне от этого было одиноко вдвойне. Что не имело никакого смысла. Я знала, что он жив. Его не было рядом, но он был! И это должно было внушать мне облегчение. Но вместо этого это внезапное исчезновение оставило меня вдвойне шаткой, вдвойне неуверенной в мире, который вдруг замыкался вокруг меня.
— Народ, как вы думаете, где он? — спросила Шэннон, ее голос стелился в темноте, перекатываясь через меня и Танну.
— Если бы я знала, — отозвалась я, бросая свой телефон на пол возле своей подушки, достаточно близко, чтобы схватить его в один миг, если Адам, наконец, решит ответить. — Все, что мы знаем наверняка, — это то, что сказал Пит, — После того, как Пит уехал от нас, он проехал мимо дома Адама, и его машины возле дома не было. — Можете не сомневаться, если бы я знала, куда он подевался, я бы немедленно отправилась туда и показала ему, как нас игнорировать.
— Я имею в виду Джои, — проговорила вновь Шэннон.
Ее кроткие слова после моих звучали неуверенно. И стало тихо. Тишина, которая просочилась в наши кости, как правда о том, что Джои умер, снова нахлынула на нас волной.
— Я постоянно думаю о том, что он на Луне. Я представляю его там наверху в таком пурпурно-белом сиянии. Я вижу, как он смотрит на нас, слушает.
Мне сдавило грудь при мысли о том, что он так далеко. Я прикусила губу, стараясь сдержать в себе все рвущиеся наружу звуки.
— А я вижу его в поле, — сказала Танна. — Трава как будто светится, она такая зеленая, а небо над ним такого пронзительно синего цвета. Он бежит, размахивая руками в такт шагам. И он выглядит сильным, здоровым, и, самое главное, он улыбается.
Мне было завидно и стыдно, и я не хотела рассказывать им, что я видела Джои совсем не так, как они. Что чаще всего я вижу его лежащим на земле в ущелье мертвым. Где он находится сейчас — этот вопрос я не осмеливалась себе задать. Да и не хотела. Поэтому я сказала первое, что пришло мне в голову, чтобы отделаться прежде, чем попадусь еще в какую-нибудь ловушку, которая потопит меня.
— Я просто хочу перемотать все назад, — сказала я. — Чтобы все вернуть.
— Что вернуть? — голос Танны стал сильнее, бодрее.
— Все! Как мы планировали день около ущелья, как я поехала с вами, а не с ним, потом этот глупый вызов. Что, если какая-то одна мелочь изменила бы все? Мы бы сейчас тусили все вместе, слушали музыку, пока Джои смеялся бы над какой-нибудь брошенной кем-нибудь глупостью, а не делали плакаты и не выбирали музыку для его…
— Мэгги, ты не можешь это сделать, — сказала Танна.
— Но я не могу остановиться, — я села и подтянула колени к груди. — Что, если дело всего-то в одном мгновении? Одна крошечная вещь, как тот поцелуй на камнях? Что, если бы я целовала его чуть-чуть подольше? Был бы он жив сейчас? Или если бы я осталась с ним в пятницу на ночь, если бы я была с ним… где бы он ни был?
— Ты должна отпустить это, — сказала Шэннон. — Иначе это сведет тебя с ума. И никто из нас не знает, поэтому…
— Кроме того, — рука Танны задрожала на моей спине, ее пальцы вжались в хлопок моей рубашки, — так не бывает.
— И тогда все, о чем я думаю, — это тупая хрень, так? Типа, если бы мы занялись с ним сексом, тогда, на выпускном? Могло ли то, что происходило пару недель назад, изменить ход событий?
— Ни за что, Мэгз, — голос Танны перешел в шепот, как будто она сама не была уверена в своей правоте.
— Но если бы мы сделали это той самой ночью, как он и хотел, если бы не стали откладывать до отъезда его родителей из города… Если бы я не поддалась нежеланию быть как все, он бы не умер девственником.
— О боже, Мэгги, ты думаешь… — голос Шэннон упал, становясь все тише с каждым словом, а потом он вернулся и стал даже громче. — Ты не должна винить себя за такое.
— А кого тогда винить? — мой вопрос повис в воздухе между нами, словно струна, готовая оборваться.
Танна и Шэннон молчали в темноте.
— Некого, — я уткнулась лбом в колени, стараясь сдержать слезы.
— Мэгги, — проговорила Танна, медленно поглаживая мою спину, — прекрати.
Я подавила всхлипывание, но все же разрыдалась в голос. Сидя между ними, вцепившись в край одеяла, я наблюдала, как часы переносят меня из первого вторника без Джои в первую среду без Джои. Да, я нуждалась в спасении. Поэтому перенесла свое внимание на успокаивающие воспоминания о том, что было раньше, прокручивая в памяти годы, сцены, вспоминая, какими мы были когда-то, и сравнивая с тем, какими мы стали. Но получилось так, что от этого стало еще хуже.
— Я просто очень устала, — сказала я. — Не хочу больше разговаривать.