— Что ж, твоя догадка очень далека от действительности.
— Как скажешь, — губы Шэннон сложились в легкую ухмылку, которую мне хотелось содрать с ее лица.
В ту секунду я бы могла даже выдрать ее саму из моей жизни навеки. Но, несмотря на всю мою злобу, это все же была Шэннон. А сейчас, когда Джои с нами больше нет, а Адам переживает какой-то кризис, мы должны держаться друг друга. Поэтому я просто отвернулась от нее и плотно сжала губы.
— Все было по-настоящему, — сказал Адам. — Но я справился с этим.
— Адам, ты по-прежнему…
— Вы думаете, что после такого я буду вам тут душу изливать? — он указал рукой на Шэннон. — Даже не рассчитывайте на это.
Он развернулся и бегом поднялся по ступенькам, перескакивая через одну, исчезнув еще до того, как я начала понимать, что только что произошло.
Я смотрела ему вслед, растягивая рукава своего свитера — одной из любимых бейсбольных толстовок Джои. Она была светло-серого цвета, с глубокими карманами спереди, в которые мне нравилось прятать свои ладони, когда она согревала Джои. Я часто так делала: стоя в очереди на «Заброшенную повозку» на прошлый Хэллоуин, развлекаясь и попивая горячий шоколад после катания на коньках в центре города на прошлое Рождество и проходя по коридору между уроками, когда я прятала записку в мягкую темноту, пока мы быстро целовались на прощание.
И вот теперь, стоя в подвале дома Шэннон и наблюдая, как быстро угасают последние следы энергии Адама, а воздух вокруг нас наполнен его злобой, обвинениями Шэннон и тайнами Джои, я спрятала ладони в самую глубину эти карманов, чувствуя, будто я только что как-то совершенно по-новому попрощалась с Джои, единственным юношей, которого я когда-либо любила. И с Адамом, который всегда был рядом, а сейчас вдруг его рядом больше нет. И со многими годами дружбы, которая, как я думала, никогда не ослабнет.
Глава 11: Мои секреты
Как и у Джои, у меня были свои секреты. Планы, которыми я никогда с ним не делилась. Вопросы, которые я не решалась задать. Какие-то вещи, благодаря которым меня накрывало волной тревоги и решимости, которые он, скорее всего, испытывал каждый день: все-таки Джои — это Джои.
В основном это были безобидные секреты, которые вызвали бы у Джои ту самую обычную его ухмылку, узнай он об этом. А вот некоторые секреты понравились бы Джои куда меньше. Но теперь это не имело значения. Они были моими, только моими. Романтичные, личные мысли, которые никогда бы не воплотились вне моего разума.
* * *
— Серьезно? — глаза Танны расширились, а лицо озарила улыбка. Наклонившись вперед, она обняла меня, и ее толстая коса, в которую она заплетала волосы, шлепнула меня по руке. — Ты будешь совсем взрослой, Мэгз.
Шэннон издала звук, похожий одновременно и на фырканье, и на хихиканье, и отпила из банки «Милуоки Бест», которую держала в руках.
— Ты уверена, что готова?
Я бросила взгляд через плечо, краем глаза заметив Джои, прорывавшегося сквозь толпу людей, радостно приветствовавших Джимми Даттона, поднявшегося на руки в «стойке на бочке»8. Джои перескочил через ступеньку, пробегая по лестнице на задний двор огромного дома Даттонов, скользя ладонью по деревянным перилам. Свет лился из каждого окна, из-за чего Джои практически светился, когда открыл москитную дверь и зашел в кухню. Я все еще ощущала поцелуй: он, пробегая мимо, чмокнул меня в лоб, проговорив, что ему нужно в туалет, но обещал вернуться с выпивкой.
— Это все мелочи, — проговорила я, поглядывая в окно столовой, где наблюдала за Джои в мешковатых бежевых шортах, развевающихся вокруг его мускулистых ног, который ждал очередь в туалет, переминаясь с ноги на ногу. — Мелочи убеждают меня, что это все правильно.
— Почему-то мне кажется, что не такие уж это и мелочи, — хихикнула Шэннон, прижав пальцы к губам.
— Шэннон! — Танна шлепнула ее по руке. — Мэгги раскрывает нам секрет первостепенной важности. Прояви хоть каплю уважения!
— Есть, сэр! — Шэннон поднесла руку ко лбу, вытянув лицо в напряженную маску, и отсалютовала Танне.
— Возможно, она и пьяна, но задала хороший вопрос, — не обращая внимания на хаос вечеринки вокруг, Танна упала в зеленое садовое кресло, стоявшее в тени огромного дуба на заднем дворе Джимми.
Мимо нас, спотыкаясь, трое старшеклассников длиннорукими и длинноногими пятнами спешно пересекали задний двор дома Даттонов, направляясь в сторону костра и звуков гитары в сопровождении банджо и губной гармошки, складывавшихся в быструю блюзовую композицию в исполнении Пита и двух его друзей.