Я резко оторвала затылок от спинки кресла и почувствовала, как мое сознание плавает во всем объеме пива, которое я проглотила.
— Где Джои?
— Туалетная пауза, забыла? — Шэннон показала большим пальцем в сторону кухонной двери.
Я покачала головой.
— Я видела, как он выходил из ванной. Он уже должен был вернуться с пивом.
Не то чтобы мне было дело до пива. Нет, мне хотелось, чтобы он сейчас же рывком подхватил меня с кресла и унес танцевать, меня, босоногую, на освежающем ковре из травы. Эта музыка… она была заразительной, она струями лилась в мое тело, и мне было просто необходимо встать и начать двигаться под призывное банжо, чарующую гармонику и гитарные струны, связывающие звук воедино. Играла акустическая версия трека Снуп Дога «Gin and Juice», и именно она оказала на меня такое действие.
— Я хочу танцевать, — хихикнула я.
Я понимала, что была пьяна, но это было приятным тяжелым ощущением, подобно теплому одеялу, и у меня все было под контролем.
— Танцевать? — с улыбкой посмотрела на меня Танна, ставя кружку с пивом в траву. — Ты хочешь танцевать?
Я рассмеялась, кивая своей тяжелой головой. В следующее мгновение Танна уже держала меня за руку. Она вытащила меня из кресла и закружила вокруг себя, я чувствовала, как мои волосы взлетают от плеч и танцуют вслед за мной. К нам присоединилась Шэннон, и мы втроем пропевали текст, как будто это была наша песня и на нас никто не смотрел.
Скоро и ноги Адама в коричневых сандалиях поднимались в воздух вместе с моими босыми ступнями, босоножками Танны и шлепанцами Шэннон. Мы кружились друг вокруг друга, выкрикивали тексты песен, держались за руки, менялись местами, а наши голоса и счастье поднимались в ночь.
Это произошло в самом конце. Когда трек замедлился, я вдруг оказалась в объятиях Адама. Он крепко держал меня за талию, помогая мне удерживать равновесие, пока я кричала слова песен в темную ночь, которая была за пределами круга света от огней фонарей. Я прижалась к нему, закрыла глаза и сосредоточилась только на звуках, которые Пит и ребята вбрасывали в воздух. И вдохнула запах Адама — влажный и горячий, совсем не такой, как у Джои. Но все же такой знакомый и приятный.
Когда прозвучали последние аккорды, я подняла взгляд на Адама, убирая прядь волос с его глаз. Он наклонил голову и подмигнул. И прямо там, на заднем дворе Даттонов, когда вокруг нас танцевали люди, пьяные от музыки, алкоголя и лета, я спросила себя: «Если поцеловать его, зажмурив глаза, где именно я почувствую его прикосновение? Если бы его губы встретились с моими губами, были бы они мягкими и нежными? Или настойчивыми и требовательными?»
Затем Шэн рассмеялась, а Танна врезалась в меня, толкнув прямо на грудь Адама. То, как засверкали его глаза, когда я прижала к нему свои руки, заставило меня задуматься, не захватили ли и его те же мысли, что крутились в моей голове. Но в тот момент я не стала на этом фокусироваться, отталкивая все эти вопросы, пока они полностью не забылись. Ведь у меня был Джои, удивительный во всех отношениях.
— Мне кажется, тебе следует присесть, — прошептал Адам, коснувшись развевающихся локонов, щекочущих мое лицо.
Провожая меня к креслам, он крепко меня приобнял. Я же просто дышала. Сосредоточилась на вдохах и выдохах. Но если бы я обратила внимание на остальное, я бы утонула в чувстве вины, хотя не совершила ничего дурного.
— Это было… — начала я, но мне не удавалось подобрать слова, соответствующие тем мыслям, которые все еще звучали у меня в голове.
— Приятно, — подсказал Адам.
— Да, — прошептала я, когда Адам опустил меня в кресло. — Очень.
Он сделал шаг назад, вырвав меня из пятна темноты на свет в то мгновение, когда я сделала вдох. И именно тогда я и увидела его, увидела то, как он смотрел на меня с верхней ступеньки задней террасы Даттонов. Его лицо было в тени, но по напряженному наклону его головы я могла понять, что что-то не так.