За окном все те же рисунки на стенах.
Их нарисовали в день рождения ветра.
Но они не написаны мелом —
Они сделаны из чьего-то горящего сердца.
Лишь птицы меняют свой путь:
Они поют по весне, по лету,
Поют о любви, по свободному ветру.
Смогу ли я пойти за ним когда-нибудь?
И я развею свой пепел,
Когда решусь вырасти.
Когда осмелюсь двигаться.
Когда стану Гладиатором,
До которого не допрыгнуть.
Кое-кто это поет, и я этого достигну…
Да, буду беспощадной, покину здешние стены.
Мое мечтательное сердце хочет блуждать,
Хочет что-то новое, невероятное встретить,
Чтобы я не разучилась мечтать…
За этим окном будет много картин,
Будет много встреч, много воспоминаний —
Но они будут уже не мои —
Мои остались в весеннем молчании
И в шуме неспешащих поездов…
К судьбе...
Плевать, если мне суждено умереть, не воплотив свои мечты. Если я проживу жизнь в счастье, значит, это того стоило. Пусть мои страхи не будут покорены, значит, я из них выросла, чтобы открыть что-то новое. Во всяком случае, я точно знаю, что там, в будущем, что-то есть для меня. И надеюсь, судьба не оставит, иначе некому будет ее покорять…
Судьба, моя прекрасная,
Моя великая и ненастная,
Моя душевная и покорная,
Прошу, будь ко мне благосклонной.
Не пинай, когда я падаю.
Не экономь своей пощадою.
Улыбайся мне всегда,
Даже если я поверну не туда.
Прошу, подсказывай!
Свои истории мне рассказывай.
Не трать на меня плохое —
Оставь для моей души что-то другое.
Судьба, подари мне счастье —
Я его закреплю на своем запястье.
Поверь, я его сильно желаю —
Больше лишь о любви, наверное, мечтаю.
Обещаю, я буду тебя вспоминать,
Каждый раз когда буду свои стихи читать.
И никогда не забуду —
Только позволь мне счастливо жить, и я буду…
Буду той, которой мечтала.
Той, которая о своем счастье кричала.
Буду тонуть в любви,
Но ты мне только — помоги…
Судьба, судьба, судьба…
Кому же все-таки она верна?
Где же та? Как ее зовут?
А если она споет, ее поймут?
Или потому она и не приходит,
Потому что никто ее не находит?
Но где же ту искать?
Скажи, судьба, где тебя, такую таинственную, поймать?
А она молчит.
Лишь тишина красноречиво говорит:
Судьба в моих руках —
В моей душе, в моих словах и самый искренних мечтах…
Написать песню
Я тоже хотела бы написать тебе песню, чтобы коснуться и твоего сердца. Хоть на секунду, хоть на словечко, на одно лишь мгновение, и я стану плавной речкою, за которой твой дом. Спой мне тысячи слов о любви, а я спою миллионы, если позволишь. Ты только попроси, скажи, что мои слова тебя тронули. Что я на секунды стала гением сверху. И тогда я напишу тебе песню. Но о чем? Давай помечтаем, пока не исчезли...
Я бы хотела написать песню:
О Родине, любви, жизни или о чем-то гениальном.
Хотела бы петь честно
И не писать о чем-то банальном.
Хочу передать весь смысл,
Который найти будет сложно,
Ведь гениальную мысль
Понять порою — невозможно.
Ее можно почувствовать,
Нельзя объяснить.
Мысль это не воля случая —
До нее нужно сердцем дойти.
И мне бы так хотелось
В приятной мелодии спеть
О мысли, что в голове вертелась
И не собиралась пустеть.
Ведь каждая песня хранит
То, что я называю миром,
Сквозь время гений свое творит,
Чтобы признать себя своим кумиром.
А я просто хотела бы песню написать:
На свои слова, свои скромные мысли.
Хочу просто большего желать,
Пока в моих стихах есть смыслы.
И я напишу песню, обещаю —
Она будет о моей жизни долгой.
Хочу, чтобы она была гениальной,
Буду стремиться, искренности не тая
И не скрывая желания.
Ведь этой песней буду — я…
Руки в крови
Я поняла одну тайну — люди сами создают себе боль. Нет ни проблем, ни плохого, ни войн, нет даже черной и белой полосы — есть только мир и ты. Но если так хочется, можно пострадать, но не потому, что мир жесток, будто он заставляет погибать, а лишь потому, что тебе нужно время отдохнуть, время перед тем, как горы свернуть. Но нужно помнить, что мы заложники своего разума. И если мы захотим любви, представим, искренне помечтаем — она появится сразу же…
Наши руки давно в крови.
Мы сами себе сердце вырвали.
Не плачь, не смотри:
Твои руки уже в крови…
Оправдание всегда ищет повод,
А раны ищут утешение,
Но никто не ищет освобождение словно,