Может, она хотела напомнить
То, что когда-то давно было?
Я только сейчас это понимаю,
Сжимая в руках кусочек кристалла.
Кажется, я эту незнакомку очень давно знаю…
Комната
В соседней комнате происходят странности;
Я чувствую, там что-то опасное.
Кто-то воет, жалобно кричит,
Будто в ту комнату нагрянули палачи.
Хочется в страхе скрыться
И от тех ужасов навсегда отмыться.
В той комнате много боли,
И на что только те палачи готовы?
Неужели та комната в бездну грянет
И больше никогда любовью, уютом не станет?
Ну кто-нибудь ведь должен ее защитить:
Тот, кто эту комнату хотя бы раз любил!..
Та комната, говорили, счастливой строилась,
В ней всегда что-то светлое ютилось.
Но что-то случилось вдруг;
Что-то, чего все не разберут…
Из комнаты стал слышен плач.
Куда же пропала та череда удач?
Куда потерялись любовь, смех,
Будто с тех пор это все грех?
Куда делась счастливая комната,
В которой теперь вся стена разорвана?
В которой теперь не делятся улыбками,
Ведь все пропало, как и счастье зыбкое…
Я хочу постучаться в ту дверь.
Может, все наладится, если верить?
Но на стук тишина —
Лишь мглой непробудной делится она.
Но что же, кто в этой комнате?
Смерть, горе или пустота?
Кто утонул в том омуте,
Где не видно даже конца?
Что за той дверью, в которой нет даже щели,
Чтобы посмотреть, как чьи-то руки опустели?..
Но вдруг из комнаты доносится крик:
Мое имя, мою фамилию он говорит.
Я оглянулась, словно слепая,
Изо рта вышел хриплый лишь крик — будто немая.
На стене висел мой рисунок,
Висела моя картина,
Там лежала моя помада,
А на тумбе стакан лимонада,
На зеркале висела ленточка выпускника,
Которую я не выброшу все никак,
Из шкафа торчало платье,
Которое я хотела надеть на свиданье,
На краю стола была цепочка,
Которую я стащила у мамы разочек,
На подоконнике стояла пепельница,
На случай когда я курю, когда мне не терпится,
А в углу лежала обертка от шоколада темного,
Которую я только что съела, размышляя о комнате…
Я заплакала, — нет, зарыдала!
И в своем крике крик того палача узнала.
В комнате была моя душа.
Мое сердце.
Мое тело.
Как же я все-таки была глупа…
Где твой берег?
Я солнечное затмение.
Я слякоть в лужах твоих слез.
Я то самое дикое рвение
В три часа ночи.
Я чудовище в окружении
Драгоценных роз.
Меня не спрятать
Даже в скелетах твоего шкафа,
Я повсюду,
Я даже в тени твоего мрака.
И если ты забудешь меня,
Я — не забуду.
Ты махнешь рукой,
Пытаясь прогнать меня,
Но ты же знаешь —
Я превращусь тьмой,
Снова взяв в плен тебя.
Я твое уныние осенью.
Я твое спасение от бегства.
По утрам я твое одеяло с простынью,
Которые ты обнимаешь так крепко,
Словно никогда не отпустишь.
Но вот я отвернулась —
И ты снова все рушишь.
Но я твоя простуда зимою.
Я твоя любовь самой ранней весною.
Я не отделима от тебя, по истине,
Ты сам привязал меня,
Сам заставил с тобой отплыть от той пристани,
У которой я так хотела остаться.
Но ты пообещал мне жизнь.
Теперь я твой яд смертельный,
Поэтому смотри на меня,
Смотри, как мне с каждым днем делается больнее.
Я доверилась тебе, привязалась,
Как лодка на том берегу.
Но теперь смотри, как моя любовь устала,
Теперь найти ее не могу,
Словно я тогда обозналась.
Но я теперь тень,
Затмевающая твой рассудок.
Хожу за тобой, за порог, за твою дверь,
Как уличная кошка.
Это похоже на одержимость.
Я теперь твоя самая великая сила.
Я твоя жизнь, я твоя смелость.
Скажи, ты сдержишь обещание,
Которое дала твоя нежность
Той холодной осенью?
Это было у берега холодной реки
Самой горячей повестью
О твоей горячей любви
К моей бесконечной душе?
Ведь я теперь половина твоей совести,
Половина твоей души.
Расскажи мне,
Каково это —
Снова пытаться спастись?
Расскажи.
Ведь я твой берег,
Я твой причал,
В котором ты снова ищешь спасение.
Но есть одна истина:
Сколько бы ты не убегал
Не менял берега —
Я теперь твое единое целое.
Поэтому, пожалуйста,
Просто
Оберегай.
Я Бог
Я Бог.
Сама себя создавала.
Я Бог.
И никогда другого не знала.
Я Бог,
Потому что нет никого вокруг.
И вот итог —
Ты читаешь это, мой друг.