Фрея и Хан. Они единственные по кому, действительно скучала все это время.
Фрея – это ирландский волкодав, а Хан – кот, перс. Вредный, вечно хмурый и недовольный, но ласковый, словно маленький ребенок.
Глаза защипало от непролитых слез, и я вышла во двор между домом и швейной мастерской, пока не устроила тут «весеннее половодье».
Во дворе находился небольшой курятник, где по утрам орал сумасбродный петух и квохтал десяток кур. Напротив, был огород и сад с цветами.
Все ухоженное, и чистое. Таким я хотела видеть и свой двор.
После того как Эмми встала, мы вместе приготовили завтрак в ее небольшой, но уютной, кухоньке под лестницей и тут же в гостиной съели сидя за круглым столом, накрытым узорчатой светло желтой скатерть.
Вообще все убранство ее уютного дома было в бело-желтых тонах.
Занавеси, подушки, на обоих, диванах, скатерть, и шторки на кухонных шкафчиках. Интерьер отдаленно напомнил мне «шебби шик». Весь текстиль был либо однотонным, либо в мелкий цветочек.
За завтраком подруга неожиданно, предложила пожить у нее пока мой дом будет строится.
- Зачем тебе ютится в комнатушке над мастерской, там даже кровати нет. У меня же есть отдельная комната, ты меня ничем не стеснишь. – заметила она, отчищая тарелки в большом медном тазу на кухне.
- Не знаю. – пожала в ответ плечами, споласкивая последнюю посудину и вытирая грубым льняным полотенцем. – Разве тебе не будет неловко, от моего внешнего вида? – намекнула на свой изъян.
- Да, перестань! - составила она кружки на полку, и закатила глаза. - Я видела тебя вчера и твои шрамы меня нисколько не впечатлили. – улыбнулась она поворачиваясь. – Все решено, ты переезжаешь, ко мне пока у тебя идет стройка. И это не обсуждается. – решительно добавила она вытирая руки о передник.
- А если стройка затянется? – предупреждающе протянула, едва мы перешли в гостиную.
- Значит будешь у меня жить столько сколько потребуется. – заявила эта «фея» поправляя подушки на диване. – Все, иди в мою комнату там на столе есть бумага и угольная палочка, для того что бы нарисовать твой дом. – указала она на лестницу ведущую на верх, на входе из гостиной.
- Бумага? – застопорилась, на выходе.
- Да, ты что и про бумагу тоже забыла? – удивилась она.
Вчера за чаем, я поведала ей укороченную историю своей жизни, опустив лишь момент что я не Тайлис, и в принципе не житель, этого мира, а потерю памяти и отсутствия понятия о банальных бытовых навыках, объяснила, как наказание здешнего бога, за нарушения одной из заповедей.
Все-то же самое, что знали обо мне монахи.
Вот они обрадуются, когда я, наконец, уйду от них.
Эмили мне сочувствовала, немного покачала головой на моменте с покушением на собственную жизнь, но чтение моралей не последовало, от чего я была ей очень благодарна.
Умолчала и о моем «подселе». Бес вроде вел себя прилично, не стоило пугать девушку раньше времени.
6
Прошедшие три месяца пролетели как одно сплошное мгновение.
Как и думала монахи «Небесно обители» были безмерно рады, что я съезжаю, хоть старались этого и не показывать.
Настоятелю Лаэрту я оставила щедрое пожертвование, на что он удивился, сказав что «Пять храмовых свечек столько не стоят», но деньги взял, поблагодарив.
В ответ на потрясенный вопрос «Вы, что все знали? Но почему промолчали?», глубокомысленно пожал плечами, заметив: «Тебе они видимо были нужнее», и степенно отбыл на литургию.
С подругой нам было весело.
Мы никогда не скучали. Эмили оказалась еще той выдумщицей. Вечерами мы обменивались новостями, обсуждали прошедший день, смеялись над соседями, часто по-доброму сплетничали.
Эмми уговорила меня выбросить мои грязно коричневые старые платья, заявив, что сошьет мне любые другие, только мне надо ткань подобрать, ибо я выгляжу в них не как обычная горожанка, а как житель трущоб.
На что я ей предложила альтернативное решение.
Что выбрасываю старые платья, а она мне сошьет шаровары из грубой льняной ткани и мужскую рубаху.
Эмили была в шоке.
- Но ты ведь девушка! – всплеснула она руками.
- Я в курсе. – насмешливо заметила, облизывая ложку которую обмакнула в бочонок с медом.
- Так не положено. – отобрала она ее у меня. – Потерпи, скоро будем ужинать.